Книга Шах и мат, страница 192 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

— Нынче что ни мужчина, то джентльмен, – с улыбкой заметил мистер Лонгклюз. – А вот герои как-то перевелись – тому виной, наверное, искушения. Редко встретишь того, кто способен пройти плавильню и горнило^[109].

Тут дверь отворилась, и лакей доложил о прибытии лорда Уиндерброука. Легчайшее замешательство, глаза, просиявшие в тот миг, когда Грейс встала с места, трепет прелестной ручки, протянутой навстречу гостю, свидетельствовали об удивлении несколько преувеличенном. Тем более что мистер Лонгклюз (не бывший, в отличие от мисс Мобрей, накоротке с лордом Уиндерброуком) расслышал и узнал его специфический, похожий на трескотню сойки, голос, еще когда визитер справлялся о барышне у лакея, поднимаясь в гостиную.

Мистер Лонгклюз откланялся. Появление лорда Уиндерброука его не огорчило. Он не желал сэру Ричарду успеха в сватовстве. Почти уверенный, что с мисс Мобрей у молодого баронета теперь ничего не получится, он направил коня легким галопом прямо к дому леди Мэй. По всей видимости, этой даме предстояло выслушать ту же историю. К несчастью, леди Мэй как раз уехала кататься.

Прислуга не слукавила: экипаж и правда мчал леди Мэй Пенроуз к Грейс Мобрей; сердце сладко замирало в истоме, выбор же места назначения объяснялся тем, что свой душевный трепет леди Мэй могла разделить только с юной конфиденткой.

Мисс Мобрей была дома – и ножка леди Мэй, весьма пухлая в подъеме, живо очутилась на каретной ступеньке. Презрев помощь лакея, леди Мэй грузно шагнула на камни мостовой, причем приступ нехарактерной резвости едва не сбил ее с курса.

Уже на лестнице леди Мэй столкнулась с лордом Уиндерброуком – тот шел от мисс Мобрей. Оба задержались аккурат под картиной, что изображала Купидона и Венеру; леди Мэй улыбнулась и чуть задышливо констатировала, что день нынче восхитительный, а также сообщила о том, какая это приятная неожиданность – встретить в Лондоне лорда Уиндерброука (который весьма учтиво выразил примерно те же чувства в ее адрес). Действительно, он уезжал в Шотландию, в Гленкилти – это в горах; и там совершенно случайно наткнулся на мистера Дэвида Ардена.

— Мисс Мобрей в гостиной, – добавил лорд Уиндерброук, перехватив взгляд леди Мэй, устремленный на дверь обозначенной комнаты.

Они обменялись сердечными словами прощания и разошлись со взаимным чувством облегчения.

— Ах, милочка моя, – начала леди Мэй, расцеловавшись с Грейс Мобрей, – я жажду остаться с вами наедине, ведь мне столь многое нужно рассказать вам. Вы не представляете, каково это – быть остановленной на лестнице этим несносным занудой; отныне я не возражу вам, если вы назовете так лорда Уиндерброука. Ну да ладно: главное, я уже здесь. Но что за случай, дорогая Грейс; все так странно, так удивительно! Я сама не своя и, право, не знаю, как и описать это событие, с чего начать.

— Увы, тут я вам не помощница, – улыбнулась мисс Мобрей.

— Вы и за сотню лет не догадаетесь, что со мной произошло, дорогая!

— Неужели? Не замешан ли тут небезызвестный баронет?

— О боже! Вы меня удивляете, Грейс. Получается, он раскрыл вам свои намерения относительно… Святое небо! Милая моя, я в совершенном замешательстве. Да, наверняка вы что-то уже слышали; но… но… выслушайте и меня. Не далее как час назад он приехал ко мне – Ричард Арден, конечно, кто же еще? – и, вообразите, принялся сетовать на свои затруднения, бедняжка! Я имею в виду долги, как вы понимаете; долги, в которых он ни капельки не виноват. Ах, эта его речь; не могу передать ее, такая она была прочувствованная. Он… он сказал, что ни к кому на свете не испытывает столь сильной… симпатии, как ко мне. Он произнес бы и главные слова, но тут прикатила с визитом не кто иная, как леди Бозертон, эта старая сплетница, и пришлось ему откланяться. Но перед уходом он шепнул, что вернется позже, когда я сама уже совершу прогулку в экипаже. А экипаж был подан, и я, едва выпроводив леди Бозертон, помчалась прямо к вам, дорогая Грейс. Как вы думаете, что мне следует ответить ему? Молю вас, милая, бесценная, – научите меня!