Книга Шах и мат, страница 169 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

— Полагаю, это мое личное дело, – парировал сэр Ричард с той степенью надменности, какую позволяла осмотрительность. – Вы – всего лишь агент, мистер Ливи.

— Эх, мне бы эту комиссию – да с плеч долой! Не столько за нее платят, чтобы волнения ок… окупались. Душой клянусь – брошу все! Хватит из меня дурака делать!

— Следует ли из сказанного вами, что вы решили не работать более на моего друга, кто бы это ни был? – осведомился сэр Ричард, которому вероятное намерение мистера Ливи было совсем не на руку.

Мистер Ливи угрюмо кивнул.

— Эти векселя выданы вами? – Мистер Ливи крутнул стол, отпер ящичек и выложил перед сэром Ричардом пару векселей, на которые молодой баронет воззрился в некотором недоумении.

— Срок смехотворно короток!

— Ничем не могу помочь. Проценты пус… пус… тячные; по условиям банка, выгоды тут никакой. А что срок короткий, так это потому, что стороны, они… им неудобно время тянуть, у них крупная сделка намечается по австрийским бумагам!

— Мой дядя, Дэвид Арден, как я случайно узнал, на текущей неделе покупает акции одной австрийской компании, а леди Мэй Пенроуз в следующем месяце нужно платить налог на собственность.

Мистер Ливи загадочно улыбнулся.

— Вы тоже можете говорить со мной откровенно, – добавил сэр Ричард Арден, довольный, что обнаружил это совпадение; не зря он днем ранее застал дядю за деловым разговором с леди Мэй.

— Если вам не по вкусу эти сроки, обратитесь к кому-нибудь другому. Как насчет Лонгклюза? Он просто денежный мешок! Два миллиона, ей-ей, сэр! Лонгклюзу хоть месяц ждать, хоть год – ни на йоту разницы, а вы ведь с ним зак… закадычные друзья!

— Ошибаетесь; я не веду и не собираюсь вести дела с мистером Лонгклюзом.

Последовала пауза.

— Кстати, в утренней газете – не помню только, вчерашней или позавчерашней – я прочел о том, что Лонгклюз вроде бы получил свою долю за план разорения банка. Там же был напечатан и его ответ на обвинение.

— Знаю, знаю – про это писала «Таймс», – отозвался Ливи.

— Да, – подтвердил Арден; под действием двусмысленной доверительности, коей были отмечены его отношения с мистером Ливи, раз за разом он невольно выбалтывал этому еврею больше, чем намеревался. – Что говорят в Сити?

— Мнения разные; да и мистер Лонгклюз не из тех, с кем можно поссориться без последствий. Погладьте-ка его против шерсти, рискните! Он год выждет, а на другой год в клочья вас изорвет. С ним шутки плохи, на справедливость нечего и рассчитывать. А тому, кто с ним в ссоре, одно можно сказать: пускай глядит в оба!

— Давайте чек, – произнес сэр Ричард, протягивая ладонь.

— Сначала подпишите векселя, будьте так любезны, – отвечал Ливи, подвигая к сэру Ричарду чернильницу. – Тогда и получите чек.

Мистер Ливи взял маканую свечу и отпер один из сейфов, явив на мгновенье футляры со старомодными драгоценными украшениями и коллекцию часов. Осмелюсь заметить, мистер Ливи и его партнер ссужали деньги под заклад.

— Почему вы со скачками не покончите, сэр Ричавд? – заговорил еврей. – Я и сам просадил там целых пять фунтов! Есть же другие забавы, и тоже на свежем воздухе, – продолжал он, подходя к столу с чековой книжкой в руках. – Случалось вам наблюдать, как хорек убивает кролика? Вот это зрелище! Я вам расскажу. Начинает он с тылу, потихонечку, помаленечку обходит ушастого, подбирается к голове. Главное – ни один, ни другой ни звука не издают, только кролик этак таращится своими глазищами, будто удивляется! И есть чему подивиться! Хорек извивается, ровно змея, вправо-влево клонится, а сам знай ближе подползает. И вдруг – прыг – и он уж в шею вцепился, да в то самое местечко, где особая жилочка, которая с мозгом связана. Раз куснул – и готово. Кролик, когда гибнет, кричит, будто человеческое дитя. Ха-ха-ха! Да так точнехонько этот самый укус рассчитан, что и доктору чище не сработать. Тут всякий рассмеется. Что у вас – готово?