Книга Шах и мат, страница 168 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

Быстрыми шагами прошел он Пэлл-Мэлл и Парламент-стрит, оказался в старом квартале Вестминстера, свернул на улочку рядом с Аббатством, а уж с нее попал на другую улочку, которая вела к реке. Дома здесь стояли высокие и неопрятные, во многих сдавались углы и клетушки. Вот в таком-то доме, в комнате над передней гостиной, принимал вест-эндских клиентов мистер Ливи. Сейчас он ждал к себе сэра Ричарда Ардена.

Молодой баронет, чуть более бледный, нежели обычно, с признаками усталости, которая характерна для человека, уже знающего, что такое ответственность, входит в комнату, где воздух горяч и сух от газовой лампы. Спиной к двери, водрузив ноги на каминную решетку и пуская колечки дыма, восседает мистер Ливи. Шляпы сэр Ричард не снимает; он становится у стола и раз-другой резко стучит по нему тростью. Мистер Ливи изволит обернуться; по собственному выражению, он «не в духе» – что для него нехарактерно; выпуклые черные глаза горят гневом.

— Хо! Сэр Ричавд Авден! – картавит он, поднимаясь. – Мне казалось, еще не срок. Вы не слишком поспешили?

— Я пришел несколько позже, чем обещал.

— Боже! Так и есть.

В прежние времена эта комната с массивной дверью с тремя высокими окнами, глядевшими на улицу, явно производила впечатление. Сейчас мебель в ней была разнородна, как в ломбарде. Подержанного турецкого ковра, насквозь пропитанного пылью, хватило лишь на половину комнаты. У двери валялся кусок грязной мешковины – об него посетителям надлежало вытирать ноги. Стол был круглый, дубовый, резной, с ящичками, об одной ножке, на которой еще и вращался. Имелись два вместительных кресла с обивкой из утрехтского бархата, с позолоченными ножками и подлокотниками, а также истертый табурет и пара-тройка стульев, какие принято держать в спальне. На козлах стояли два огромных железных сейфа. Один из них венчали ценные старинные изделия из фарфора, на другом красовался электрический прибор. В углу возле камина помещались арфа всего с полудюжиной струн и несколько картин разных размеров, повернутых к стене. Газовый рожок горел аккурат над столом (потолок над ним сильно почернел), а медный подсвечник с маканой свечой, от которой мистер Ливи зажигал свои сигары, находился на каминной решетке. Каждый предмет, каждую поверхность густо покрывала темно-серая пыль. Круг света обрисовывал две фигуры: одна принадлежала элегантному молодому человеку в глубоком трауре, другая – низкорослому, подвижному, вульгарному еврею, блестевшему цепочками, перстнями, булавками и брелоками. Круг был узок, но тем резче казался контраст между отчетливостью фигур и мглою, в которой тонули неопрятные стены просторной комнаты.

— Значит, вам нужны деньги? – уточнил мистер Ливи.

— Я ведь уже сказал.

— А вас не посещала мысль, что вашим друзьям надоест помогать вам, если вы продолжите спускать деньги таким способом?

— Сегодня утром вы заверили меня, что я могу рассчитывать на помощь в границах разумного, – с некоторой язвительностью отвечал сэр Ричард.

— Вы обращаетесь за деньгами слишком часто; это не по нраву вашему другу; и притом – увы! – удача вам не сопутствует, а даже наоборот! – сурово изрек мистер Ливи.

Обычно бледный, он несколько разрумянился; отдельные слова давались ему с трудом, а легкая икота указывала на то, что в ожидании сэра Ричарда он пропустил стаканчик-другой.