Онлайн книга «Шах и мат»
|
— Здравствуйте, мистер Гольдшед. Имеете мне что-нибудь сообщить? — Ничего, миштер Лонгклюш. Насчет падения «гондурасок»[73] вы ведь слыхали? — Курс выправится, не сомневайтесь. А вот скажите-ка лучше, вы в этом кэбе один поедете? — Нет, сэр, со мной мой партнер. Он сейчас выйдет, вот только распорядится насчет описи имущества. — Он будет лишним. Не пройдетесь ли со мной по дороге – буквально на сотню шагов? У меня до вас дело. А партнер ваш пускай в кэбе догоняет. — Я к вашим услугам, миштер Лонгклюш, сэр. И мистер Гольдшед велел вознице дождаться «шентльмена» и не торопясь везти его в сторону города. Мистер Лонгклюз спешился и повел коня в поводу, между тем как его знакомый шагал рядом. Оба отбрасывали тени на левую сторону, на низенькую изгородь и клочок поля за ней, причем короткие жирные ноги мистера Гольдшеда выглядели столь длинными и стройными, что он на минуту проникся ощущением собственной легкости и элегантности. Но с тем большей гадливостью он, опустив взгляд, взирал собственно на ноги, и тем большую досаду вызывал в нем покрой коричневых его штанов, пошитых у Ширза и Гослена. Оказалось, мистеру Лонгклюзу много чего надо сказать. Он приступил к изложению сути дела, удалившись от дома на достаточное расстояние; для удобства он остановился, а мистер Гольдшед, внимая ему, даже забыл о почтительности и оперся своей короткопалой рукой на лошадиное плечо, засматривая в лицо мистеру Лонгклюзу, кивая и периодически говоря: «Вшенепременно». Беседа завершилась не прежде, чем тени ощутимо удлинились, так что шляпа мистера Лонгклюза слилась с золотистым в вечерних лучах стволом старого ясеня, который рос по левую сторону дороги, а ноги мистера Гольдшеда уподобились паре веретен, дивно суженных книзу. Лишь тогда мистер Лонгклюз, которого смущала перспектива быть увиденным в компании такого персонажа, как мистер Гольдшед, пожелал ему приятно провести вечер, вскочил в седло и бодрой рысью поскакал в город. Тем утром Ричард Арден выглядел не лучше, чем если бы месяц провалялся в лихорадке. Накануне за ужином он едва притрагивался к кушаньям, в завтрак и вовсе только делал вид, что ест. Волею рока (по его собственному выражению) он был загнан в угол. Взять саму расстановку лошадей[74]; да ведь она – свидетельство чудовищного заговора против него лично! За пять минут до старта он мог продать свою книжку за три тысячи фунтов; через пять минут после старта никто не согласился бы избавить Ричарда от этой книжки даже за вознаграждение в полторы тысячи фунтов. Потрясение, которое сначала лишь обескуражило, за ночь доросло до кошмара. Все было ясно как день, если задействовать старую добрую поговорку. Ричард просто не мог заплатить. Даже если он продаст все свое имущество, вырученная сумма покроет только десять шиллингов с каждого фунта, и Ричарду ничего не останется, кроме как бежать в Австралию и сделаться возчиком[75] или в Новом Орлеане прозябать на жалованье бильярдного маркера. А долг чести так на нем и повиснет! Но что же делать? Не только десяти шиллингов с фунта – ему даже и пяти шиллингов не выплатить. Со всей неумолимостью Ричард осознал, насколько глубоко увяз, во что превратился. Завтрак не лез ему в горло. Он выпил чашку чаю, но от этого пульс только участился. Он попробовал поправить дело кларетом – эффект был минимальный. Он прибег к средству для себя новому – напитку изрядной крепости. После двух порций возникло нечто похожее на кураж, и Ричард нашел в себе силы поговорить со своим приятелем и почитателем Ванделером, который тоже просадил несколько сотен фунтов, ибо, подражая Дику Ардену, завел пресловутую книжку. В Ванделеровом масштабе несчастье было пропорционально несчастью его кумира, ибо разве не доказано, что |