Книга Последний шторм войны, страница 40 – Александр Тамоников

— Да, я Альма Хофер, — чуть хриплым слабым голосом ответила женщина. — Зачем вы меня ищете, зачем я вам?

— Товарищ майор, — тихо шепнул сзади Викулов. — Там в машине небольшой НЗ лежит. Я бросил на всякий случай — вдруг где заночевать придется или долго ездить. Хотите, я заварю чай или лучше кофе и приготовлю бутерброды с тушенкой? Может, потеплеет на душе у немцев?

— Ты гений, Саша, — кивнул Сосновский и, усевшись на принесенный Ройтером стул, обратился к женщине: — Фрау Хофер, мы действительно искали вас, но не потому, что хотим причинить вам какой-то вред. Просто ваш муж находится у нас в плену…

Михаил не успел договорить, как женщина будто зажглась неким внутренним светом и всем телом подалась вперед. Костяшки ее пальцев побелели, с такой силой она сжала край платка.

— Он жив? — выпалила Альма.

— Жив, — кивнул Сосновский. — Можете успокоиться, фрау Альма. Ваш муж Бертольд Хофер жив и здоров. А я просто случайно оказался в вашем городе и вот вспомнил, что вы, его жена, живете здесь, здесь вы работали в военном госпитале, здесь ваш дом.

— Это не военное преступление! — снова испуганно выпалила женщина. — Помогать раненным — это долг, а не преступление. По всем законам любой войны!

— Не будем говорить с вами о законах войны, фрау Альма, — поднял руку Сосновский. — Мы не воюем с пленными и гражданским населением. Наш враг — не Германия, не немцы, а нацисты, которые захватили власть в вашей стране, нацисты, которые ввергли Европу в адское пламя войны.

— Кто вы? — уже спокойнее, но все же настороженно спросила женщина. — Вы русский?

— Да, я русский, — ответил Сосновский. — Просто я хорошо владею немецким языком. Я прошу вас, поднимайтесь. Мы выпьем с вами кофе. У нас есть с собой немного продуктов, и я считаю, что вам нужно поесть. Когда вы ели в последний раз?

— Я? — Альма странно посмотрела на русского, потом обвела взглядом комнату, как бы удивляясь, как она здесь оказалась. — Не знаю, наверное, давно. Старик-сторож кормит меня, когда находит еду. Но это бывает не всегда. Вы заберете меня в концлагерь?

— Ну что вы, — улыбнулся Сосновский. — Вы же не враг, вы не сражались против нас с оружием в руках. Вы просто женщина, вы врач. И ваша помощь может понадобиться людям в этом городе. Если вам негде жить, то мы можем отвезти вас в такое место, где временно живут люди, потерявшие жилье. Там тепло, там кормят, и там есть медицинское обслуживание.

— Это тюрьма? — снова спросила Альма.

— Нет, это место, в которое может прийти каждый нуждающийся и остаться там. И каждый может свободно покинуть это место, если он больше не нуждается в помощи. Вы сами решите, как вам поступить.

Женщина с жадностью схватила кружку и, обжигаясь, стала пить крепкий сладкий кофе. Наверное, она давно не пила такого. Викулов нарезал хлеб и ложкой накладывал на каждый ломоть тушенку из открытой банки. Старик съел один такой бутерброд, а потом еле заметно стал пододвигать тарелку к женщине. Альма ела не жадно, спокойно, но все равно чувствовалось, что она глотает пищу, почти не жуя, как изголодавшийся человек. Сторож стал объяснять, что он экономил найденные продукты, боялся, что в один день все закончится и он просто не найдет ничего, и тогда они с Альмой умрут от голода. Викулов понял основной смысл сказанного по-немецки и так же по-немецки буркнул: «Dummkopf»^[5].