Книга Добиться недотрогу, страница 42 – Екатерина Мордвинцева

— Ну хоть одна не пала к твоим ногам, — Кирилл откровенно рассмеялся, коротко и резко. Но в этом смехе было облегчение — он на секунду отвлекся от своих демонов. Ну хоть настроение ему поднял, спасая тем самым остальных сотрудников от гнева босса, который в такие моменты был непредсказуем и мог разнести совещание одним взглядом.

— Ты не понимаешь! — вырвалось у меня. Я подскочил с дивана, будто его ужалило. Не в силах усидеть на месте, я начал метаться по кабинету, от витрины с неясными артефактами до огромной карты города на стене. Я чувствовал себя раненым зверем, загнанным в клетку собственных мыслей. Меня бесило не столько ее поведение, сколько его абсурдность и моя собственная реакция. Да что ей вообще надо было? Какого черта она так отреагировала на обычный, в общем-то, флирт?! И почему я, вместо того чтобы забыть это как досадную помеху, чувствую эту тянущую связь где-то под ложечкой?

— Ну, так объясни, чего ты такой весь на нервах? — Кирилл откинулся в кресле, его взгляд стал внимательнее, аналитичнее. Альфа вышел из своего ступора, заинтересованный моей нетипичной истерикой.

Я остановился посреди комнаты, сжал кулаки. Сказать это вслух означало признать, признать перед собой и перед ним, что игра в вечного холостяка закончена.

— Она моя пара.

В кабинете повисла тишина, такая густая, что в ней можно было резать ножом нашу прежнюю, легкомысленную реальность. Кирилл не шевелился, лишь его янтарные искры в глазах вспыхнули ярче, а потом медленно погасли, сменившись чистым, ледяным изумлением. Да, для всего нашего мира — и для офиса, и для нашей стаи — я был эталонным бабником и повеcой, солнечным и беззаботным Никитой, который меняет девушек чаще, носки. Но мало кто замечал, как порой эта маска начинает натирать, как надоедает эта бесконечная игра. Даже оборотень, каким бы вольным он себя ни мнил, в глубине души мечтает найти ту самую, единственную, чей запах будет домом, а присутствие — тихой гаванью. И вот эта гавань дала мне по лицу.

— И что ты намерен делать дальше? — спросил Кирилл, без тени насмешки. Его голос был деловым, каким он бывал при разборе сложного контракта.

— Не знаю, — выдохнул я, чувствуя, как вся энергия разом покидает меня. Я снова опустился на диван, будто опустошенная свеча, от которой остался только мягкий, оплывший воск. — Она вчера сбежала от меня. Просто растворилась в толпе, как призрак. Но далеко не убежит! — Внезапный прилив решимости заставил меня хищно оскалиться. — Я уже начал свои поиски. Охранники клуба кое-что помнят, таксисты… Даже телефон ее раздобыл. — Я посмотрел на друга с внезапно вспыхнувшей надеждой, забыв на секунду о его состоянии. — Ну, а у тебя что стряслось, что ты с утра на всех кидаешься, как будто весь мир лично тебя обидел?

Кирилл отвел взгляд, снова уставившись в окно, за которым лежал бесчувственный к нашим драмам город.

— Да сам не знаю, — пробормотал он, и в его голосе впервые зазвучала усталая растерянность. — Наверное, полнолуние близко. Зверь… беспокойный. Будто что-то щелкает внутри, на самой грани слуха. Или не щелкает, а скребется. Взять верх пытается не просто так, а будто… будто на что-то реагирует.

— Странно… Никогда тебя таким не видел, — тихо сказал я.

— Да я и сам себя так никогда не чувствовал, — признался он, сжимая переносицу пальцами. Потом вздохнул, и с этим вздохом альфа как будто натянул на себя свой привычный, командный панцирь. — Ну да ладно. Давай за работу. Дела не ждут, а время, как назло, уходит быстрее обычного.