Книга Добиться недотрогу, страница 1 – Екатерина Мордвинцева

Никита

Позолоченные ворота элитного поселка «Серебряный Бор» с лёгким шипением растворились за спиной моего черного «Рейндж Ровера», будто отсекая меня от одного мира и выпуская в другой. От мира закона стаи, где каждый вздох, каждый взгляд имеет вес и последствия, — к миру людскому, где правила написаны на бумаге, а запахи приглушены смогом и ложью.

Голова раскалывалась не столько от усталости, сколько от гула. От гула десятков голосов, эмоций, мелких стычек и тихих требований, которые висели в воздухе нашей территории плотным, липким покрывалом. Быть бетой — это не титул, не почётная должность. Это постоянное состояние между молотом и наковальней. Молот — альфа, его воля, его не всегда предсказуемые решения. Наковальня — стая, её вечный, бурлящий подспудно хаос инстинктов, амбиций и страхов. Я — прослойка между ними. Смазка, амортизатор, иногда — щит. А иногда и клинок, который направляет альфа.

Сегодня пришлось быть и тем, и другим, и третьим. Конфликт на восточной границе участка с соседней, более мелкой и оттого наглой стаей. Не драка, нет, до этого не дошло — дошло до моих кулаков и холодной убедительности в голосе. Потом — разборки внутри своих: молодняк, вспыхивающий как порох из-за любого косого взгляда, а сегодня ещё и запах течной волчицы витал в воздухе, сводя с ума неокрепшие умы. Пришлось разводить по углам, остужать, рычать. Буквально.

И за всем этим — тонкий, как лезвие, контроль. Контроль над собой. Над зверем, который рвётся наружу каждый раз, когда чувствует вызов, угрозу своему, нашему дому. Держать его в узде, но при этом позволять ровно столько силы, чтобы все чувствовали. Чувствовали бету. Чувствовали железную руку, на которой, однако, нет окровавленной перчатки. Это балансирование на лезвии бритвы отнимает больше сил, чем любая физическая схватка.

Я вырулил на скоростную трассу, ведущую в центр, и нажал на газ. Двигатель ответил низким урчанием, приятной вибрацией. Машина была продолжением меня в этом мире людей — мощная, дорогая, безупречная внешне, но с грязью на колёсах от проселочных дорог наших владений. В салоне пахло кожей, кофе из термоса и… собой. Запахом напряжения, слегка приправленным холодной сталью. Я выключил музыку. Тишина, прерываемая лишь шумом мотора и шин, была благословением после какофонии чувств в посёлке.

Именно эту тишину и разорвала трель телефона, подключенного через блютуз. Имя на дисплее — «Кир. Альфа.» — заставило меня усмехнуться. Не зря говорят, что между альфой и бетой существует связь, выходящая за рамки простой дружбы или иерархии. Он будто чувствовал момент, когда я, наконец, остался наедине с собой и готов был выдохнуть.

— Здорово, — ответил я, и в собственном голосе услышал ту самую усталость, которую так тщательно скрывал весь день.

— Ну, что там опять стряслось? — голос Кирилла был ровным, но в нём чувствовалась стальная нить нетерпения. Он не любил, когда что-то ускользает от его контроля, даже если делегировал это мне. — Надеюсь, ты всё уладил?

«Уладил». Простое слово для целого спектакля дипломатии, угроз и демонстрации силы. Кир был стратегом. Он видел большую картину: бизнес-империи, союзы стай, движение денег. Он строил будущее. А мне доставалось настоящее со всеми его грязными, сиюминутными проблемами. Он — мозг и воля. Я — руки и иногда клыки, которые эту волю претворяют в жизнь.