Книга Добиться недотрогу, страница 40 – Екатерина Мордвинцева

Я медленно огляделась. Люди расходились. Кто-то ещё махал рукой, кто-то вытирал слёзы. Мне нужно было двигаться, что-то делать. Но куда идти? Домой? В ту самую пустую квартиру, где меня не ждёт даже кот, чтобы потереться о ноги и напомнить, что ты кому-то нужен? Мысль о том, чтобы вернуться в это молчаливое пространство, усиленное сегодняшним одиночеством, была невыносима. Там меня ждал только давно забытый и ненавистный проект Царева — символ всего, что пошло не так в моей профессиональной жизни.

«Нет, — решительно подумала я. — Не сегодня. Сегодня я не могу позволить себе погрузиться в это».

Я вышла с вокзала, и осеннее солнце, бледное и негреющее, ударило мне в глаза. Я постояла, куря на ветру, а потом открыла приложение такси. Цель была проста и понятна: ближайший крупный торговый центр. Храм потребления. Место, где можно потеряться в толпе, в музыке, в ярких витринах. Место, где твоё одиночество — не уникальная трагедия, а часть общего фона. Где можно купить себе немножко эндорфинов за деньги, завернутых в красивый пакет.

* * *

Через час я уже блуждала по сияющим, бесконечным галереям торгового центра. Громкая, ненавязчивая поп-музыка лилась из динамиков, смешиваясь с гулом голосов, смехом, звуком кассовых аппаратов. Воздух был пропитан запахами кофе из кофейни, свежей выпечки, парфюмерных тестеров и нового текстиля. Я шла мимо витрин, сверкающих манекенов, рекламных плакатов с улыбающимися лицами. Сначала я просто шла, позволяя потоку людей нести себя, смотреть глазами, но не видеть.

Но постепенно магия места начала действовать. Я зашла в магазин косметики, побродила между полок, потрогала мягкие кисти, понюхала новые ароматы духов. Потом перешла в магазин одежды, примерила пару свитеров — мягких, уютных, в спокойных тонах. Я не собиралась ничего покупать, но сам процесс — касаться тканей, смотреть на своё отражение в зеркале, пусть и уставшее, — был терапевтичным. Я купила кофе с сиропом и сдобную булку с корицей, села на скамейку в атриуме и просто наблюдала за людьми: за спешащими семьями, воркующими парочками, такими же одинокими покупателями, как я.

Настроение, действительно, понемногу поднималось. Окружающая атмосфера — эта искусственная, но эффективная атмосфера лёгкого гедонизма — делала своё дело. Она не лечила боль, но мягко обволакивала её, приглушая острые углы. Чтобы «закрепить положительный результат», как сказал бы какой-нибудь блогер, я провела в «царстве шопинга» ещё пару часов. В итоге в моих руках оказалось пару пакетов: с тем самым уютным свитером, новой книгой, которую я давно хотела прочитать, и набором дорогих косметических масок «для снятия стресса и восстановления». Ирония не ускользнула от меня.

Ноги начали ныть, а сумки — оттягивать руки. Чувство временной эйфории начало рассеиваться, уступая место привычной усталости. Пора было возвращаться в реальность. Я вызвала такси и поехала домой.

Дорогой я смотрела в окно на вечерний город. Огни зажигались, жизнь кипела. Но внутри у меня снова поселилась тяжёлая, знакомая тишина. Торговый центр был лишь временным убежищем. Теперь меня ждала родная квартирка. И в ней — не просто пустота. В ней ждал давно забытый и ненавистный проект Царева, лежащий в папке на моём столе, как упрёк и напоминание о том, что от реальности, какой бы неприятной она ни была, не спрячешься ни за шопингом, ни за поездками друзей. Что завтра снова будет понедельник, снова звонок Коршунова, снова бесконечные правки. И где-то там, в этом же городе, возможно, ходит человек, который сказал, что я «только его». И это, пожалуй, было самым тяжёлым грузом в моих сегодняшних сумках.