Книга Менеджеры халифата, страница 119 – Ирина Дегтярева

— Зачем тебе это? Ну женился.

— И дети есть?

— Двое, – он умолчал, что ждет третьего.

— Странно. Мне кажется, ты совсем не изменился. Шрамы только появились. А так все такой же, закаменевший, что ли. Я никогда не понимала, почему Теймураз настолько к тебе привязан. Ты как солдат в царское время, который служит уже двадцать пять лет и тянет свою лямку со скорбной покорностью Богу и преданностью царю-батюшке. Удивительно, что у такого, как ты, существует личная жизнь. Или это тоже легенда, служебная необходимость?

— Я списываю твое хамство на то, что ты расстроена… Когда он оставил это послание для меня?

— Дня за два до отъезда в Стамбул. За нами тогда очень настойчиво наблюдали.

— Если тебя будут вызывать наши на встречу, приходи, – попросил Петр, пересиливая свою неприязнь. – Речь может идти о безопасности твоей и детей.

Она кивнула, и он встал, прошелся еще вдоль низкой скамьи, стоящей у стены, и вышел из зала. Потоптавшись у высокой арочной входной двери, массивной, со стеклянными вставками, понаблюдав за человеком у фонтана, Петр дождался, когда тот отвернулся, да к тому же из школы выходила группа девушек, и Горюнов к ней примкнул. Даже завел с одной из девушек разговор, спросив, как проехать к Централа гара София. Со стороны выглядело, словно девушка его знакомая.

Петр справедливо полагал, что выходящий из хореографической школы мужчина может обратить на себя внимание наблюдателя. Будь на его месте, Горюнов обратил бы обязательно.

От ближайшей автобусной остановки на 77-м автобусе он доехал до вокзала, всю дорогу прокручивая в голове этот тяжелый разговор с Марианной. «Интересно, – думал он, глядя на залитые солнцем улицы Софии из окна автобуса, – как бы повела себя Дилар или Зарифа? Они наверняка с автоматом наперевес бросились бы искать злодея, убившего меня. А Сашка… – он улыбнулся. – Нет, она стрелять не стала бы. Она просто организовала бы многотысячную демонстрацию и подпольную организацию по отмщению, которую возглавила бы. Она такая – в тихом омуте черти водятся. Уж во всяком случае, она бы не отказалась от посмертной награды мужа».

Современный железнодорожный вокзал с потолком, напоминающим плетение, как в берестяной корзине, имел не только наземные два или три этажа, но и пару подземных. Петр узнал, что ему нужен как раз подземный уровень. Съезжая на эскалаторе, он заметил зеленый старинный паровозик с вагончиком, расположенный прямо в здании, как музейный экспонат. «Гардероб» – камера хранения – оказался просто небольшой комнатой за стеклянной загородкой. На двери висела табличка, гласившая, что гардероб работает с 6.00 до 23.00 и хранение вещей в течение дня стоит два лева.

Он-то себе представлял стену с ячейками и закодированными замками на дверцах. Каким образом Сабирову удалось оставить здесь что-то на хранение, когда тут можно оставлять вещи только на день и лежат они у всех на виду, на открытых полках вдоль стен?

Горюнов подошел к девушке-регистратору, дождавшись, когда уйдет мужчина, сдавший чемодан на хранение. Заметив, что на бейджике у девушки написано имя Албена Добрева, Петр заговорил с ней:

— Добър дэн, – поприветствовал он ее по-болгарски и перешел на русский со своим арабско-польским акцентом. – Вы ведь Албена? Как ваш Радко? Ходит ли он в школу?