Онлайн книга «Менеджеры халифата»
|
— Я никуда не поеду. И никаких ваших орденов мне не надо. Он бы понял, если бы она сказала это со злостью, мол, мужа не вернешь, зачем мне все это. Но Петр увидел ее абсолютное спокойствие и равнодушие. — Оставь у себя эту его награду. Вы же с ним были друзьями, – добавила она. – А в безопасности я себя теперь нигде не буду чувствовать. С меня словно содрали кожу и выбросили на улицу. – Марианна посмотрела на него и улыбнулась снисходительно. – Да что я говорю? Тебе не понять. Ты такой же оголтелый. У тебя даже взгляд, как у него. Помнишь, в нашем советском пионерском детстве книжки, плакаты, и там везде пионеры с сияющим взором, устремленным в светлое будущее? Вот и вы с Теймуразом такие. Верите во что-то эфемерное… Горюнов не собирался ее переубеждать, испытывая душевную боль. Он только сейчас осознал, что гибель Мура для него самая горькая утрата после смерти отца и Дилар. Даже Зара отступила на задний план. Но больше всего ранило поведение Марианны. Когда Теймураз женился, Петр ему даже позавидовал. Во всем Мур ему казался успешным – и жену нашел красавицу, и по службе удачно все шло, и друзья… Петр подумал, что Мур забрел на лед, покрывавший пруд, и лед казался со стороны крепким, блестел на солнце обманчиво. А как только Сабиров очутился на глубоком месте, все стало трещать, раскалываться, и он погрузился в пучину смерти и забвения. Вспомнят ли его дочери, которые уже сейчас почти забыли русский язык и лопочут по-болгарски? Поискав глазами дочерей Мура в белых юбочках и маечках, Петр не смог их выделить среди других девчонок. Он бы сейчас же встал и ушел, но обязан был спросить о главном: — Он ничего не оставлял? — И ты туда же! Вам всем от него только это и надо. — «Это» было его работой. И он хорошо ее выполнял. Она достала пудреницу из сумки, начала подкрашивать помадой губы. Петр уже не ждал от нее чего-то важного, но она вдруг нехотя сказала: — Он просил передать только тебе, словно догадывался, что именно ты приедешь. Никому другому. Это на ЖП гара. — Где? – удивленно переспросил Горюнов. — У нас так называют Центральный железнодорожный вокзал. Это на бульваре Княгини Марии Луизы. Централа гара София. Там есть гардероб, – она запнулась и пояснила. – Камера хранения. Я не знаю деталей, он меня не посвящал. Сказал лишь, чтобы ты туда пришел к двум часам в любой день и спросил у Албены Добревой, как ее Радко, ходит ли в школу? — Ты дословно помнишь? — «Как ваш Радко? Ходит ли он в школу?» – раздраженно повторила она. – Все это глупо и мучительно. Все эти ваши пароли, тайны. За мной и так следят непрестанно весь последний месяц. Раньше изредка или когда Теймураз приезжал домой. Топтун и сейчас стоит на улице. — Его видно из окна? – спросил Петр таким голосом, что Марианна вздрогнула. — Господи, та же интонация, что у Теймураза, когда он искал везде врагов. Вон он, – она указала взглядом на худощавого мужчину в бежевой рубашке с коротким рукавом и таких же легких бежевых брюках, сидящего на краю фонтанчика. Ничего необычного, присел человек освежиться в жаркий день около фонтана, от которого мелкая водяная пыль оседала и на асфальте. Разве что слишком внимательно поглядывал на дверь хореографической школы. — Ты женился? – вдруг спросила она, впервые за разговор поглядев на Петра так, словно наконец его увидела. До этого смотрела как бы сквозь. |