Книга Наследство художника, страница 83 – Марина Серова

Я откинулась на спинку кресла, закрывая глаза. Все сходилось. Его одержимость символами, его детская травма, связанная с подменой картины… Он превратил свою последнюю работу в сейф. В тайник для самого важного документа. И это было так поэтично, так пафосно и так гениально, что никто, даже я, не догадался об этом раньше.

Я подошла к столу, где лежала карта Тарасова. Мой палец уверенно лег на старый промышленный район — Заречье. Именно там несколько десятилетий назад начинал свой путь молодой Кастальский. Именно там должна была находиться его тайная студия — место, «где началась его жизнь» после того первого предательства.

— Ну что ж, Эмиль, — прошептала я. — Пора вернуться к твоим истокам. Пора найти твой последний приют. И на этот раз я знаю, что ищу.

Я спокойная пошла в ванну, а затем легла спать. Для последнего броска мне нужны были силы.

Я открыла глаза, позволяя мыслям вернуться к вчерашним выводам. Детская травма — подмена картины. Потребность в искуплении. Запись о раме как «последнем приюте». Он не просто прятал завещание — он хоронил свою боль там, где она родилась.

Достав телефон, я набрала Кирю. Он ответил на втором гудке, и я услышала привычное клацанье клавиатуры на фоне.

— Слушаю, шеф. — Его голос был сосредоточенным.

— Киря, мне нужно найти иголку в стоге сена. Причем иголку, которую специально спрятали так, чтобы ее не нашли.

— Обычный вторник, — парировал он. — Что ищем?

— Недвижимость. Должна быть где-то в Заречье, в старом промышленном районе, в южном районе города. Официально не принадлежит Кастальскому, но связана с ним. Мастерская, гараж, склад — что-то, где он мог работать в полном уединении. Ищи через подставные фонды, доверительное управление, все, что может быть связано с его творческой деятельностью.

— Понял. Дай час.

Я положила телефон и позволила себе улыбнуться. Гений Кири был чем-то сродни магии — он мог за сорок минут сделать то, на что у команды юристов ушли бы месяцы. Его способность «пробивать» информацию напоминала мне работу повара-виртуоза: он брал разрозненные ингредиенты — цифровые следы, обрывки данных, налоговые отчеты — и создавал из них изысканное блюдо под названием «истина». Этот цифровой крючок был нашим главным оружием в мире, где бумага давно уступила место байтам. Я представила, как где-то в своей берлоге, окруженный мигающими мониторами, он уже начал свой цифровой штурм — его пальцы летали по клавиатуре, выуживая из недр Интернета те самые крупицы информации, которые должны были сложиться в адрес. Это было почти поэтично: пока Виктор тратил миллионы на юристов и частных детективов, решающая битва происходила там, в цифровом пространстве, где правил мой киберсамурай.

Через пятьдесят три минуты телефон завибрировал. Киря прислал адрес: Заречье, улица Индустриальная, 17Б. Бывший цех металлообработки, выкупленный пять лет назад через фонд поддержки молодых художников. Идеально.

Я медленно обошла комнату, обдумывая каждый аспект предстоящей операции. Этот звонок Анне должен был быть безупречным — никаких эмоций, только холодный расчет. Я представила ее лицо, ее дрожащие руки, ее надежду, которую я сейчас использовала как оружие. Набрав номер, я сделала голос максимально нейтральным, почти механическим: