Книга Наследство художника, страница 81 – Марина Серова

Мир, наверное, до краев полон такими людьми. Просто мы, поглощенные своими мелкими заботами и сиюминутными проблемами, их не замечаем. Они тихо страдают в своих мастерских — тесных, пропахших скипидаром и масляными красками комнатушках на окраинах промышленных городов, в мансардах с протекающими крышами, в подвальных помещениях с вечно сырыми стенами. Они пишут свои картины, вкладывая в каждый мазок кисти частицу своей души, свою боль, свои надежды и разочарования, свою любовь и ненависть к этому несовершенному миру. Они создают полотна, которые, быть может, так никто и не увидит, кроме разве что случайного гостя или равнодушного домочадца.

Их жизнь — это бесконечная борьба с безразличием. Борьба за право творить, за право быть услышанным, за право оставить после себя хоть какой-то след. Они тратят последние гроши на краски и холсты, отказывают себе в самом необходимом, лишь бы иметь возможность выразить себя на полотне. Они ходят по галереям с папками своих работ, унижаются перед самодовольными галеристами, выслушивают снисходительные советы «найти себе нормальную работу» и язвительные замечания о том, что «искусством сыт не будешь».

А потом, исчерпав все силы и надежды, они тихо умирают в безвестности. Их картины — эти выстраданные, пропущенные через сердце творения — выбрасывают на помойку наследники, не видящие в них никакой ценности, или они десятилетиями пылятся на чердаках, пока их не испортит время. Их имена навсегда стираются из памяти человечества, как стирается надпись на могильной плите под дождем и ветром.

А мы, обыватели, тем временем покупаем в ИКЕА или в дешевых сувенирных лавках яркие, бездушные репродукции Ван Гога, Моне, Дали — художников, чья слава и признание пришли к ним, увы, часто посмертно. Мы вешаем эти штампованные полотна на стены своих уютных, благоустроенных квартир, даже не задумываясь о том, какую цену заплатили эти гении за свое искусство. Мы не задумываемся о Ван Гоге, который за всю жизнь продал лишь одну картину, о его отрезанном ухе, о его одинокой смерти в нищете и забвении. Для нас он — просто бренд, символ «настоящего искусства», красивая картинка на обоях.

Мы не задумываемся о том, что на каждую такую репродукцию, на каждого раскрученного, разрекламированного художника, чьи работы продаются на аукционах за миллионы, приходятся тысячи, десятки тысяч никому не известных творцов. Таких же талантливых, таких же одержимых, таких же искренних в своем стремлении к прекрасному. Они так же, как и великие мастера, видят мир особым образом, чувствуют его боль и его красоту острее других. Они так же способны создавать шедевры, которые могли бы тронуть чье-то сердце, заставить задуматься, изменить чью-то жизнь.

Но им не везет. Им не встретился тот самый галерист, который разглядел бы в их работах искру гениальности. Им не попался тот самый критик, чье слово могло бы вознести их на вершину славы. Или же они слишком честны, слишком принципиальны, чтобы идти на компромиссы с совестью, подстраиваться под веяния моды, писать «коммерчески успешные» безделушки вместо того, чтобы следовать зову собственного сердца.

Их трагедия остается невидимой для мира. Они — призраки в царстве искусства, тени, блуждающие в тени великих имен. Их существование — это молчаливый укор равнодушию общества, доказательство того, что талант далеко не всегда является пропуском к признанию и славе. Чаще всего он становится крестом, который человек обречен нести всю свою жизнь, даже не надеясь на награду.