Книга Ртуть, страница 292 – Калли Харт

Он зарычал, в последний раз проникнув еще глубже, и упал на меня, накрыв всем телом.

Какое-то время мы могли только лежать неподвижно, чтобы прийти в себя.

— Боги… – Я с трудом сглотнула, пытаясь восстановить дыхание. – Это было…

Кингфишер приподнялся надо мной на локте, и у меня от одного взгляда на него запело сердце. Спутанные черные волосы падали на лицо не волнами, а кудрями – мокрые, они вились сильнее; на щеках горел румянец, темные круги под глазами исчезли. Вид у него был… безмятежный. Довольный. И… хулиганский? На губах медленно расцвела улыбка.

— Это было только начало, Сейрис. – Он потерся кончиком своего носа о мой. – Ты же не думаешь, что я так просто тебя отпущу?

Следующие три часа мы занимались сексом в каждой комнате скромного жилища. Когда мне казалось, что Кингфишер уже достиг всех возможных пределов, он снова становился твердым и рычал мне в шею, готовый к новому раунду. К третьему. А потом к четвертому. И к пятому. Когда же мы оба окончательно выдохлись, он наколдовал для нас еду, и мы уселись прямо на полу в гостиной, завернувшись в чехлы для мебели.

Кингфишер почесал шею и, шутливо нахмурившись, покосился на меня:

— Я ошибаюсь или у меня тут появилось что-то новенькое?

Я закинула в рот виноградину и поиграла в ответ бровями:

— О да, определенно!

Его улыбка сделалась немного грустной, он убрал руку от шеи и спросил:

— И что же это?

— Крылья. Очень красивые. У них такой же цвет с металлическим отливом, как у этой руны. – Я указала на замысловатую вязь из сине-зеленых линий на своей правой кисти.

Кингфишер медленно кивнул и склонил голову набок, так что мышцы напряглись под новыми татуировками. Как и эти крылья, он был сейчас завораживающе красив: волосы затеняют лицо, могучие ловкие руки сложены на согнутом колене. Мне захотелось нарисовать его таким, чтобы навсегда сохранить этот образ. Но в отличие от Эдины, его матери, я не была художницей. К тому же бывают мгновения, которые нельзя запечатлеть навсегда – ты получаешь их в дар, и они остаются жить в твоей памяти ровно столько, сколько ты будешь их помнить. На счастье или на беду, память у меня отменная.

— Что это значит для нас? – тихо спросила я, кивнув на его шею. – Почему в этот раз у тебя появились новые татуировки?

Между третьим и четвертым раундами мы провели много времени, тщательно рассматривая мое тело, и убедились, что у меня на коже никаких рисунков не добавилось, только вернулись те, что он скрыл.

Кингфишер неопределенно пожал плечами, растянувшись навзничь на ковре. Он помахал рукой, приглашая меня улечься рядом. Я отодвинула наши тарелки и сделала как он просил – забралась под бочок, положив голову на широкую грудь. Но так легко уйти от разговора я ему не позволила.

— Ты не можешь просто пожать плечами, если не хочешь отвечать на вопрос, – заявила я, пощекотав его ребра. – Объясни мне, почему знаки на тебе появились именно сейчас, а не в прошлые ночи.

С этого ракурса я видела только его шею и одно крыло.

— В детстве родители учат своих маленьких фейри искусству отвлекать внимание, – тихо проговорил он, – чтобы они могли надежно хранить свои секреты. Ты забудешь про свой вопрос, если я сейчас найду еще немного сил и заставлю тебя опять орать мое имя?

— Ни за что! – Я в наказание укусила его за сосок – Кингфишер охнул и выругался на старофейрийском.