Книга Яд, что слаще мёда, страница 70 – Кассиан Маринер

— В воду, — жестко и резко проговорил она, подавая мне руку и отворачиваясь.

Я оперлась на него, чувствуя его напряженное каменное тело и переступила через бортик бочки, погрузившись в горячую воду по шею. Блаженство прокатилось по позвоночнику, вода, словно живая, начала по крохе вымывать усталость и грязь. Тепло обняло меня, проникая в каждую пору, растворяя боль в мышцах. Я закрыла глаза и застонала от облегчения.

— Вода... — прошептала я. — Какое счастье...

Цзи Сичэнь по слуху взял ковш, зачерпнул воды и полил мне на плечи. Я встрепенулась и приоткрыла глаза, которые начала затягивать сонная пелена.

— Сиди смирно. Я помою тебе голову. В твоих волосах столько соломы, что можно свить гнездо.

Он встал позади бочки и коснулся моей головы. Это было… странно. Глава самого опасного ведомства Империи, человек, которого боялись министры и генералы, стоял и мыл мне голову, как простая услужливая служанка или рабыня. Он намыливал мне волосы и сильно, но бережно массировал кожу головы, смывая грязь, солому и пот. Вода вокруг меня темнела стремительно быстро.

— Мазь полностью смылась, — заметил он, поливая меня из ковша.

Я прикоснулась к лицу и посмотрела на чистый палец. Нин Шуан исчезал, Мо Юйлань возвращалась. Цзи Сичэнь взял мягкую губку и начал мыть мне спину.

— Ты сильно похудела за один день, — глухо произнес Цзи Сичэнь. — Ребра торчат.

— Там не кормили. Я думала прошло два дня или даже три. Но оказалось, что всего один день. Время в этом месте идет до безобразия медленно.

Его рука с губкой скользнула по моему плечу, спустилась к лопаткам, затем ниже, к пояснице. Каждое касание было выверенным, лишенным двусмысленности, но от этого оно было еще более интимным. Мы были одни среди пара и полумрака. Я — голая и уязвимая. Мое сердце стучало так, как никогда до этого. Я ощущала сжимающий грудь стыд, но пыталась вести себя спокойно. Цзи Сичэнь же сейчас обладал полной властью надо мной, вооруженный одной лишь губкой.

— Почему ты отдал бумаги? — спросила я, глядя на круги на воде, чтобы хоть как-то отвлечься от своих ощущений и перейти к действительно важному. — Я слышала ответ, но меня он не устраивает. Ты отдал доказательства, чтобы меня спасти. Но как мы теперь уничтожим Гуань Юньси? У нас больше ничего нет.

Рука Цзи Сичэня замерла на моей спине.

— Бумаги — это всего шелк с чернилами. Их можно переписать и найти новые. А вот тебя никто не сможет переписать. Такой как ты больше нет, Юйлань.

— Но мы же оба шли к этому. Наша цель — уничтожить Министра Церемоний, но теперь это недостижимо. Объясни мне!

— Юйлань, я жил, чтобы исполнять приказы Императора и не давать преступлениям процветать в Империи. Ты пришла ко мне со своей целью, и я принял её, как свою. Но увидев, как тебя забирают гвардейцы и потом пустую клетку, где ты лежала на соломе, испытывая адскую боль, я понял, что готов отказаться от твоей воли, если останусь один в пустом доме. — Он продолжил тереть мне спину чуть сильнее, словно злился на самого себя. — Ты стала... неудобной, Мо Юйлань. Ты влезла мне под кожу, как заноза. И если бы тебя убили, эта заноза начала бы гноиться, и я бы сдох от заражения крови.

— Романтично, — хмыкнула я. — Сравнить женщину с гнойной занозой.

— Я не поэт. Я солдат и говорю как есть. — Он перешел к моим рукам, осторожно обмывая здоровую правую руку и левую перевязанную. — Теперь сама, — он протянул мне губку. — Остальное помой сама.