Книга Яд, что слаще мёда, страница 123 – Кассиан Маринер

— Мы защищали сестру от злого дракона! — воскликнул Мо Шуо.

— Драконом был повар, потому что не давал нам сладкие булочки, — гордо заявил Мо Яо, размахивая мечом.

И тут из-за колонны робко выглянула девочка в светло-зелёном ханьфу — моя маленькая, нежная дочурка Мо Жань. В её глазах иногда мелькало такое лукавство, что я невольно вспоминала лекаря, в честь которого она была названа. Шу Цзыжаня, который подарил мне жизнь. Она неслась ко мне не так бурно, как братья, но с не меньшей радостью. Жань тут же забралась ко мне на руки, уткнувшись в шею.

— Я скучала, матушка, — прошептала она, целуя меня в щеку.

— Я скучала, моя птичка, — поцеловала я её в макушку, чувствуя, как облик ледяного министра полностью тает.

— Если вы не дадите матери пройти в дом, то злым драконом стану я.

Низкий голос заставил моё сердце привычно дрогнуть. На ступенях террасы стоял со скрещенными на груди руками Мо Сичэнь, который когда-то давно взял мою фамилию, ведь он не мог носить своё прошлое имя. Генерал Цзи Сичэнь официально покоился в ледяной земле севера.

Близнецы тут же притихли, но в их глазах то и дело плясали смешинки. Они уважали отца, но совершенно его не боялись.

— Идите умываться, иначе дракон оставит вас без ужина, — скомандовал он, и мальчишки со смехом умчались вглубь двора, а нянька торопливо, с поклоном, забрала у меня с рук маленькую Жань. Мы с Сичэнем остались вдвоём. Я чувствовала, как усталость растворяется, уступая место покою.

— Сегодня был тяжёлый день, госпожа министр? — Сичэнь притянул меня к себе, обнимая за талию.

— Старые стервятники пытались клевать моё ведомство, пришлось немного подпалить им перья, — я со вздохом уткнулась в его грудь.

— Надеюсь, ты не сильно сожгла зал заседаний? — усмехнулся он, зарываясь пальцами в мои волосы.

— Я сдержалась. Ради тебя и детей.

Сичэнь осторожно приподнял моё лицо за подбородок и посмотрел в глаза.

— Ты воюешь там, чтобы мы могли мирно жить здесь. Но если они перейдут черту, то мёртвый генерал всегда может воскреснуть, чтобы перерезать им глотки.

— Тебе больше не нужно никого резать. Твоя единственная обязанность теперь — это приходить в моё окно каждую ночь.

— В своём собственном доме предпочитаю пользоваться дверью, магнолия, — прошептал он перед тем, как поцеловать меня.

Наши губы соприкоснулись в тёплом, нежном поцелуе. Я закрыла глаза, слушая, как где-то во дворе резвились наши дети. Рядом с нами снова зацветала долина, где был похоронен Шу Цзыжань. А прошлое навсегда осталось позади.

Конец