Книга Яд, что слаще мёда, страница 104 – Кассиан Маринер

Он убрал меч, но тут же ударил Гуань Юньси сапогом в висок, отчего тот обмяк и потерял сознание.

— Лю! — крикнул Цзи Сичэнь в темноту переулка, и сразу же появились его люди. — Связать, в мешок и в усадьбу. Никто не должен знать, что он у нас. Для мира он сбежал и утонул в какой-нибудь канаве.

Он обернулся, вложил меч в ножны и подхватил меня на руки.

— Ты ранена? — спросил он, осматривая моё лицо.

— Нет. Только синяки, да гордость пострадала слегка.

Он сильнее прижал меня к себе и прислонился своим лбом к моему.

— Я думал, что потерял тебя, когда увидел пустую темницу и дыру в полу.

— Я знала, что ты найдёшь меня. К тому же, ты сам крикнул мне бежать.

— Да, я так и сказал. Я всегда найду тебя, даже если ты окажешься в аду.

Он понёс меня к лошадям. Мы ехали домой и везли с собой добычу.

Потоки воды лились с неба так, словно хотели смыть все грехи с лица земли. Мы вернулись в поместье Сюань промокшими и грязными и сразу бросили Гуань Юньси в подземелье, заковав в кандалы, которые раньше предназначались для особо опасных колдунов. Нельзя было сказать, что Гуань Юньси был сильным колдуном или проявлял особые способности, но он всё же совершенствовался. Тяжёлая дверь за ним захлопнулась, и прозвучал скрежет засова. Казалось бы, вот он, конец его жизни, но для нас это было пока не пределом.

Я и Цзи Сичэнь поднялись в его покои. Сила в крови начала отступать, уступая место дрожи. Меня затрясло от холода, мокрой одежды, боли в руке и осознания того, что я снова была на волосок от смерти. Я снова попала в ту ситуацию, когда Гуань Юньси хотел меня убить и почти убил. И если бы не Цзи Сичэнь, то я бы была мертва.

Цзи Сичэнь захлопнул дверь спальни и привалился к ней спиной, тяжело дыша. Его волосы прилипли к лицу, а на скуле запеклась кровь тех, кого он убил, пробираясь ко мне. Его бездонные глаза смотрели на меня серьёзно. В них бушевал тёмный голод, смешанный со страхом потери, который всё ещё сжимал его горло.

— Ты дрожишь. Замёрзла? — прохрипел он.

— Мне холодно, — выдавила я из себя, обняв себя здоровой рукой; зубы выбивали дробь.

Цзи Сичэнь оттолкнулся от дверей, шагнул ближе и рванул завязки моего холодного плаща, отчего мокрая ткань упала на ноги с глухим шлепком.

— Я согрею тебя, — прорычал он.

Его горячие руки грубо и нетерпеливо начали стягивать с меня одежду слой за слоем, но одновременно и с какой-то пугающей осторожностью там, где он касался моей раненой руки.

Ткань трещала, завязки отлетали. Я не сопротивлялась и помогала ему, так как сильно хотела избавиться от холода. Мои непослушные пальцы путались в его поясе, я тоже хотела содрать с него ткань, которая разделяла нас. Когда мы остались нагими, Цзи Сичэнь прижал меня к себе очень близко, кожа к коже, и его тепло начало расползаться по моему телу. Его плоть была твёрдой, как камень, и горячей, как недавно растопленная печь.

— Ты жива, и ты здесь, со мной, — шептал он, зарываясь лицом в мои мокрые волосы и вдыхая запах каналов так, словно это были самые дорогие благовония.

— Я здесь, ты спас меня снова, — прижалась щекой к его груди, слушая ритм его сердца.

— Я резал их одного за другим, но мне казалось, что я двигаюсь во сне и что я не успею. Я заметил, как ты прыгнула в эту проклятую дыру, и в этот момент у меня сердце остановилось, — проговорил он, взял моё лицо в большие ладони и начал гладить моё скулы, стирая грязь и капли дождя. — Если бы он успел опустить меч, то я не знаю, что бы произошло. Я бы, наверное, уничтожил весь город.