Книга Дочь реки, страница 75 – Елена Счастная

А как узнала Гроза о том, что мать ей в наследство оставила, какое приданое подготовила, так и вовсе даже самые дальние мысли о замужестве она стала от себя гнать. И только луну за луной отсчитывала до того мига, как сможет вслед за ней уйти, отца уберечь и тех мужчин, что на ее пути встречались или встретиться могли.

— Может и пора, — наконец выдавила она. — Да только ты как будто не знаешь, что нельзя мне…

— Почему это нельзя? — отец приподнял густые брови. — Коль выйдешь замуж до следующей Красной горки, так ничего тебе грозить не будет. Отпустит она тебя.

Она… Так сказал, будто имя матери и произносить ему больно. А может, мерзко — кто знает, чего больше было в душе Ратши к ней. Теперь, по прошествии стольких лет. Как будто и отболело многое, а все равно незаживающий нарыв остался. И забирала эта хвороба душевная из него силы.

— А ты как же? — не сдержалась Гроза.

Он понимал все. И, наверное, желал оттого еще более рьяно дочь уберечь.

— А что я? — развел руками Ратша. — Я годы свои прожил так, как мне совесть велела. И ни о чем не жалею. Вот только тебя замуж выдам — и все.

Он накрыл ладонь Грозы своей, но она отдернула, едва с места не вскочила, но удержалась. И зажгло веки злыми слезами: чувствовала она себя зайцем загнанным. Все пути один за другим отрезаются. Мало было ей князя, так еще и отец принялся ее вразумлять и волю свою навязывать.

— Я думала… Смогу с ней встретиться. Уговорить не трогать тебя. Отпустить, — пробормотала еле-еле, давя в груди душное негодование.

— Нашла, с кем говорить. У нее ж сердца нет. Нет ничего. Жалко только, что я понял это поздно. Как в дурмане был, — отец вздохнул. — Так что ты глупости эти брось! Хотел за тобой ехать, как с русинами все решится, но раз уж ты сама сюда примчалась, стало быть Макошь и Лада так решили. Одобрили.

Гроза опустила голову, прислушиваясь к голосам мужей снаружи общины. Вот это попала из огня да в полымя. Сбежать от князя хотела, а теперь вот ненароком и замуж могла угодить. Зашла в общину чепядинка в простой, но добротной рубахе из небеленого полотна, в поневе заметно поношенной. Взглянула осторожно, исподлобья, видно, озадаченная молчанием, за которым застала воеводу и его дочь. Поставила на стол кувшин с ароматным травяным питьем и две кружки: уж неведомо кто велел позаботиться.

И все нутро аж вздрогнуло от одного только запаха. Словно был он духа протухшей рыбы хуже.

Ратша ее к себе подозвал и что-то тихо передал на ухо. Женщина и на Грозу успела глянуть коротко, а после, кивнув, спешно ушла.

— Скажи хоть, кто он. Или мне то знать не обязательно? — Гроза взглянула на отца, немного уняв бурю внутри.

А то ведь так и дерзостей ненужных наговорить можно.

— Отчего ж не обязательно, — тот даже и разобиделся как будто. — Помнишь Домаслава Будегостевича? Сына старейшины в Жимириче. Вы, кажется, много с ним времени проводили вместе, пока не… — он кашлянул. — Так вот встретился я тут с его отцом недавно. Приезжал тот в Белый Дол к вую. Но думается, все ж ко мне больше. Потому что сразу разговор о тебе завел. Мол, где ты и как, не вышла ли еще замуж. А там и к тому подвел, что Домаслав вовсе не прочь тебя в жены взять. И вспоминает тебя часто, и на других девиц не особо заглядывается. Даже на Купалу последнего якобы еще ни одна "русалка" его далеко не увела. Прелестями не заманила.