Книга Дочь реки, страница 74 – Елена Счастная

— Так и решим, — кивнул Ратша.

И ватажники, словно по безмолвному велению предводителя, повставали со своих мест и прочь из общины направились, тихо между собой переговариваясь. И Гроза встала, думая, что им с отцом пора бы тоже идти, но он за руку удержал, приказывая остаться. Только и удалось напоследок поймать взгляд Рарога через плечо. И как будто в груди что-то стрельнуло.

— Мне с тобой о многом поговорить надо, Гроза, — голос отца выдернул из легкого оцепенения.

— Беляна сбежала, — зачем-то ответила она.

Отец нахмурился пуще и вновь сел на скамью, похлопал рядом с собой ладонью, и Гроза опустилась на нее. И наглядеться не могла на лицо его: впрямь ведь соскучилась. И на душе легче становилось от того, что она теперь здесь и одного его без пригляда не оставит. А там уж князь не станет нарочно ее у отца забирать. Права не имеет: она ему не рабыня какая и не жена.

— Значит, не хочет замуж на Уннара… — вздохнул воевода, и по губам его отчего- то легкая улыбка пробежалась. — Тем ей хуже. Против отца пойдет, и род от нее отвернется. А коли до зазнобы своей доберется и девичество отдаст — так и того пуще. Что ж вы творите-то, девки… Считаете, лучше знаете, как поступить? — он махнул рукой. — Да все так думают. В ваши-то годы. Только не думаете вы, чем это все закончиться может.

— А я что? — Гроза так и вспыхнула мигом.

— А что ты? — отец взглянул с прищуром плутоватым. — То, что с Рарогом этим сюда приплыла, стало быть, хорошо? Думаешь, люди не станут о тебе кривотолки носить, как лай собачий? Одна среди полусотни мужиков!

— Да не трогали они меня! — вскипела Гроза, хоть и помнила еще, как по краю ходила в ту ночь, когда понесла ее неведомая сила в лесную чащу, к святилищу Велеса. Да то, видно, чары виноваты были, что выплеснулись так не вовремя.

— А коли тронули бы? — Ратша ударил ладонью по столу. — Что бы ты сейчас делала? Взбрело ей, вишь, в голову. За мной присмотреть…

Он еще пробормотал что-то неразборчиво и голову опустил, разглядывая гладкие доски стола под рукой.

— Рарог не позволил бы, — отчего-то уверенно возразила Гроза.

Так уверенно, что самой страшно сделалось. Как будто право он уж возымел на нее какое. Оберегать и присматривать за ней. Подавать миску с похлебкой у костра и накрывать плечи тем самым узорным шерстяным покрывалом, что хранило его запах: терпкий, ореховый. Все эти мгновения, на которые она и внимания не обращала за время пути, вдруг отчетливо встали перед глазами. Вцепились в мысли, вращаясь, как россыпь бликов по листве, как бывает, если встать под деревом и кружиться, задрав голову к кроне. Странно так. И отчего-то тепло становится на кончиках пальцев. И на скулах, что загорелись непрошенным румянцем.

Отец увидел все, конечно.

— Рарог твой… — заикнулся было, но продолжать не стал. Добавил только. — Душа заблудшая.

— А я не заблудшая будто, — отчего-то захотелось его защитить. Хоть он, может, и не достоин того вовсе.

— Я не хочу, чтобы так было, — тверже заговорил отец. — О том и говорить с тобой хотел. Замуж тебе пора.

Гроза и рот открыла да закрыла вновь. Как будто весть эта для девицы, в самые подходящие лета вошедшей, не должна быть обыденной. И более того — желанной. Многие с малых лет, как только понимать начинают, что и к чему в их семье-роду, о свадьбе грезят. И кукол нянчат, и науку женскую постигают рьяно, чтобы дальше, в жизни замужней, было легче. Гроза от того, чему ее женщины учили: сначала мать, а там и сестра отца — не отлынивала никогда. И пряла- вышивала, ткала не хуже других, хоть и без особого рвения тем занималась. Да оставь ее на хозяйстве одну — со многим справится. Только вот мечом или топором помахать или верхом проехаться для нее всегда было милей. Отец не усердствовал в обучении дочери тому, что парню знать положено: девчонка ведь. Но и с заметным удовольствием принимал ее желание постичь дело для него привычное и занимающее много места в жизни. Оттого и вышли ее умения ни то, ни се. Так только, русина вон по тропе погонять, чтобы запыхался.