Книга Дочь реки, страница 73 – Елена Счастная

И разозлился заметно, узрев во всех словах Рарога только лишь насмешку.

— Но помочь-то я могу, — разъяснил тот, как неразумному дитю. — Но только если Лисица меня попросит…

— Лисица? — воевода и кулаки стиснул, огромные, от вида которых любой, даже самый крепкий, кметь потом покроется.

А вот Рарог даже не посмотрел на них, не впечатлился ничуть. И Гроза под его пытливым взглядом все сильнее хотела в подпол провалиться. Не от стыда перед отцом, а от смятения странного и жгучего желания в мысли находнику заглянуть. Чтобы уж все узнать.

— Лисица-Лисица, — нахально подтвердил он. — Уж такой лисы рыжехвостой я в жизни своей не встречал еще.

Воевода едва не поперхнулся, словно откровение какое нежданное услыхал. А Гроза лишь спину сильнее выпрямила. Неужто находник считает, что она сейчас ерепениться станет? Даст из упрямства пустого повод ему позубоскалить?

— Тогда я прошу тебя помочь, — проговорила она твердо. И не качнулась даже, не вздрогнула, как отец носком сапога тихонько ее под столом пнул. Видно, уж и сам пожалел, что этот разговор затеялся, и боялся, что Рарогу в голову взбредет плату какую попросить. — Прошу остаться здесь до тех пор, пока русины не вернутся или пока не уйдут совсем. И в бою помочь, коли такой случится.

Сама она тоже опасалась, кабы старшой чего не учудил следом. Да ничего же страшного.

— Тогда мы остаемся, — быстро решил Рарог. На удивление, серьезно, без тени улыбки. Да разве ж такими вещами шутят? — Мы пройдем по реке, чтобы следы русинов найти, понять, может, где они схоронились. Или убедиться, что ушли насовсем. И мечами да топорами поможем.

Неугомонный Чурила нарочито громко прочистил горло. Да и Калуга глаза округлил, видно, не ожидав, что старшой их так легко согласится в опасное дело ввязаться только по одному слову Грозы. А Рарог и головы к ним не повернул. Пообещал воеводе и всему Белому Долу помощь — так теперь на попятный не пойдешь. Только вот согласия у своих людей так и не спросил еще. А значит, быть нелегкому разговору с ватажниками, спору жаркому: ведь вовсе не всем захочется жизнью рисковать ради невесть чего.

— Ну… — Ратша, кажется, даже растерялся слегка. — Спасибо вам, получается.

И на Грозу посмотрел. А та и не знала, что в груди ее бьется: радость все же за то, что напади русины вновь, их ждет хороший отпор, ведь на ватагу Рарога они наверняка не рассчитывают. Или все же тревога ее сердце разрывала? Потому как русь и большим числом вернуться может, а многие в Белом Доле ранены наверняка, другие и вовсе погибли. И страшно становилось за отца. И за мужей всех, кто собрался здесь. И даже за Рарога несносного, будь он неладен, которого она все понять пыталась, а никак не могла даже ниточку нащупать, по которой добралась бы до его сути. Кто он все же? Жестокий находник или помощник- охранитель? Зачем он появился в ее жизни, кому из прях Макоши нитка эта досталась: Доле или Недоле?

— Тогда мы к своим вернемся, — рассудил Рарог спокойно. Как будто не заметил замешательства на лицах Ратши и Грозы. — А там, коли примете…

— Примем, — отрезал отец. — И к обедне ждем.

Он встал, возвышаясь над головой дочери горой, словно пиком своим утонувшей в буйной туче седоватых волос и бороды. Она посмотрела на него снизу вверх — и увидела его совсем таким, как раньше бывало. Когда она только едва доставала ему до пояса и смотрела вот так — с восхищением, чувствуя его силу. Ратша протянул руку Рарогу. Раскрытой ладонью вверх — и тут уж пришел черед тому оробеть слегка. Правда, следы смятения быстро пропали с лица находника, сменившись легким самодовольством. Таким, что захотелось ему подзатыльник хороший отвесить. Он поднялся тоже и крепко обхватил запястье воеводы пальцами, а тот — его в ответ.