Книга Леди и повеса, страница 93 – Лоретта Чейз

Сладость, пылкость и нежность были реальны и осязаемы.

Не значило больше ничего и никто, только они двое, только это мгновение счастья.

Она обняла его за шею.

И…

«Да, – сказало ее сердце. – Да, вот так».

Следовало немедленно бежать.

Легкое, как перышко, прикосновение ее руки, нежное касание пальчиком подбородка, робкий поцелуй.

Так нельзя!

Нужно отвернуться и отступить на шаг.

Нужно.

Но он не мог.

Когда она подняла голову, он увидел слезинки у нее на ресницах, странную блаженную улыбку на ее губах. Он провел пальцем по ее лицу, нежно, точно так же, как она совсем недавно его поцеловала.

Он мог бы стоять там целую вечность, упиваясь ею, ее прекрасным лицом, дивной улыбкой и нежной, ласкающей рукой.

Он бы удовольствовался всем этим, этим поцелуем, почти до боли сладким. Это был девичий поцелуй, бесхитростный и доверчивый, без намека на самосохранение.

Даже когда она закинула руки ему на шею, ему надо было лишь напомнить себе, что она девственница. Нужно было лишь нежно поднять эти изящные руки и просто закончить все: прикосновения, ласки, поцелуй и все остальные наслаждения.

Ей нужно было утешение, и он ее утешил. Она была благодарна и выразила это в ласке и поцелуе. И этого было достаточно.

Он все-таки оторвал свои губы от ее губ. Все-таки убрал ее руки со своей шеи. Но она поцеловала его руки, сначала тыльные стороны ладоней, затем костяшки его пальцев. Затем он прижал их сцепленные руки к своему сердцу, бившемуся сильно, но ровно – пока еще ровно – и задержал их там.

Его окутал ее запах, наполнил его голову – чистый и свежий, как запах цветов после дождя. Он наклонился и зарылся лицом в ее волосы, чувствуя ее шелковистые локоны.

Она прильнула к нему, держа руки у него на сердце, уже бившемся все сильнее и сильнее.

Сжимая ее ладонь одной рукой, другой он коснулся ее шеи сзади. Она посмотрела на него, и он подумал, что мог бы стоять вот так целую вечность, глядя в эти чистые голубые бездонные глаза.

Но вечности у них не было. А был всего лишь один миг в этом уединенном уголке, среди хаоса трясущегося дома, с толпами слуг и орущих рабочих.

Он наклонился и прижался губами к ее губам, ощутив, как они задрожали от этого прикосновения. Ему казалось, что его маленькое холодное сердце не должно чувствовать ничего.

Однако он ощутил особый трепет и пресек незнакомое чувство дерзким и уверенным поцелуем.

Этого должно быть достаточно. Пора все заканчивать.

Но он хотел, чтобы поцелуй продлился чуть дольше. Как он мог желать окончания, когда все было так дивно и восхитительно? Она в его объятиях была такой теплой и легкой, ее губы были такими мягкими, он чувствовал ее аромат, и с идущей кругом головой упивался им.

Она убрала руки с его груди и обняла его. Обняла так крепко, словно боялась упасть. Он еще крепче прижал ее к себе.

Ее губы со вздохом разомкнулись, но это тоже не должно было сбивать его с толку. Но он не мог сопротивляться. Она призывала его, и он не в силах был отказать. Ему нужно было проникнуть в нее, насладиться ее вкусом, подразнить ее и поиграть с ней, как делают влюбленные. Потом снова открыть ее для себя, потому что каждый раз, когда он ее видел – в своих объятиях, в другом конце комнаты или выглядывающей из окна, – то находил в ней что-то новое.