Онлайн книга «8 жизней госпожи Мук»
|
Он слушал мои печали и истории. Истории беженцев, которых я смог и не смог спасти, лиц, так ярко вторгавшихся в мои сны. В номерах злачных гостиниц Шэньяна, Яньбяня и Чанбая я изливал наболевшее. Я, бесстыжий грешник, рыдал у него на руках, словно скорбел о смерти любимой. Впрочем, речь шла не о конкретной смерти. Их было слишком много. Хо Ён это видел и выслушивал без осуждения. В конце концов я догадался, что некоторые мои истории попадают в статьи, которые он писал для «Таймс». И все равно не переживал — доверял нашей дружбе и его тактичности. Сначала я не понимал важности сведений, которые он от меня получал. Но со временем догадался, что я один из первых в мире собирал данные о Северной Корее из первых рук, от тех, кто только что сбежал из страны. Я знал то, что помогло бы составить самый современный портрет самого закрытого общества в мире. За этими данными охотились многие могущественные страны. Но ко времени, когда к нам в двери постучалась Сон Ми, я уже выгорел. Работать становилось все сложнее и сложнее. Правительство Северной Кореи закручивало гайки, и в результате с нами почти не сотрудничали надежные китайские посредники. Мне пришлось отказать нескольким беженцам, обратившимся за помощью, — я сомневался, что мы сможем им помочь в новых обстоятельствах, и прежде всего не перенес бы очередной смерти или исчезновения под моей ответственностью. Мне казалось, я сделал достаточно. Мне отчаянно требовалась передышка. Я подумывал поехать обратно в Америку, может, вернуться на путь к степени профессора литературы. А потом в мою жизнь благодаря великолепной воле случая ворвалась Сон Ми. И мы влюбились. Переезд в Южную Корею с ней казался началом той жизни, о которой я мечтал. Я хотел, чтобы ее путь был самым коротким и безопасным. Сон Ми вылетела рейсом «Кореан Эйр» из Даляня. Она притворялась южнокорейской туристкой, которая возвращается домой после выходных на местном популярном курорте. Посредник затребовал в десять раз больше обычного. Вините непредсказуемые политические обстоятельства, сказали мне, к тому же придется украсть и подретушировать настоящий южнокорейский паспорт. Чтобы сойти за кореянку среднего класса, Сон Ми по совету посредника покрасила волосы, сделала маникюр. Брала уроки южнокорейского акцента, хотя это, к счастью, ей давалось легко. Чтобы не вызывать подозрений, другой китаец с южнокорейским паспортом изображал мужа Сон Ми и сопровождал ее до самого приземления в сеульском аэропорту. Если в таких услугах есть иерархия, говорили мне с ухмылкой, то Сон Ми удостоилась поистине королевского сервиса. И она его заслуживала, потому что я ее любил. МИ ХИ Ми Хи никогда не думала, что на главные решения ее жизни повлияют такие обыденные вещи — рождение ребенка и смерть родителя. Как будто она ничем не отличалась от остальных женщин. Арам родился на месяц раньше срока. Гинеколог сказал, это нормально. «Тридцать шесть недель — не полный срок, но достаточный», — успокаивал он, похлопывая ее по плечу. Потом ей казалось, будто доктор Го ее предал, — она узнала, что медсестре пришлось бежать с мальчиком в отделение интенсивной терапии новорожденных всего через десять минут после того, как доктор Го с педиатром с шутками и смехом отправились из больницы домой. Ми Хи чувствовала себя ужасно. Ей ничего не объясняли, тело ниже талии еще не отошло после эпидуральной анестезии, она лежала одна, беспомощная и бесполезная в послеродовом ступоре. Косатка, выброшенная на берег и уже никому не страшная. |