Книга 8 жизней госпожи Мук, страница 119 – Миринэ Ли

Тишину нарушил тихий смешок Ми Хи.

— Как это на нее похоже, — пробормотала она себе под нос, чуть качая головой. На ее губах возникла грустная улыбка. — А вы Ли Сэри, да? Ее биограф? — Ми Хи присмотрелась ко мне. Она сидела облокотившись на стол и теперь машинально вскинула указательный и средний пальцы, словно с невидимой сигаретой. Ее было не назвать точной копией госпожи Мук, но привычки у них были те же. Быстрая жестикуляция, негромкий голос, сдержанные смех и вздохи. То же странное очарование.

Хотелось признаться, что я не столько биограф, сколько безвестный автор некрологов, но в такой момент возражать не хотелось, поэтому я промолчала.

— Вы уже наверняка знаете о ней не меньше меня, — сказала Ми Хи. — Да, госпожа Ли?

— Судя по всему, нет, — честно ответила я. Но не смогла себя заставить признаться, что до сих пор даже не верила до конца в существование Ми Хи. Только сказала, что не знала о ее приезде.

— А госпожа Мук об этом знала? — спросила я.

Ми Хи фыркнула — точная копия матери.

— А вы как думаете? — Она снова вскинула пальцы клицу, изогнув брови. — Конечно, знала.

Я рассказала о семи блокнотах, которые мне вчера отдала госпожа Мук.

— Она просила изменить имена персонажей? — спросила Ми Хи.

Я ответила, что нет.

— Вот видите? — Ми Хи закрыла глаза. — Если бы она собиралась жить дальше, попросила бы. Она знала, что делала. — Ее голос затих. Она закрыла лицо ладонями. Сделала несколько глубоких вдохов, потом вернула руки на стол. Ни слезинки, хотя глаза и покраснели. Потом она шепнула мужу на корейском, что хотела бы поговорить со мной наедине.

— Конечно, — ответил он, к моему удивлению, на безупречном корейском. Перед тем как уйти, прижал ее к себе и долго целовал в висок.

— Я приехала, чтобы забрать маму к нам, в Америку, — вздохнув, начала Ми Хи. — И она об этом знала. Раньше я, сами понимаете, не приезжала из-за наших необычных обстоятельств, но мы регулярно общались.

«По телефону», — подумала я, вспомнив, что полиция так его и не нашла. Я тайком обыскала ее тело, а потом всю поляну, но тоже осталась с пустыми руками.

— Решив сдаться Южной Корее, мы залегли на дно. А потом и еще глубже. Я переехала в Америку с мужем-американцем. Мы ждали, пока я получу гражданство и смогу легально пригласить мать к нам. Так мы хотели — чтобы все было легально, потому что уже устали скрываться. Когда она рассказала об опухоли, я ответила, что это неважно. Все равно сколько, но она будет жить с нами. — Ми Хи резко отвернулась от меня к стене кабинета, завешенной фотографиями детей директора Ха Ам. — Мама так любила Арама, своего внука. — Ми Хи не сдержала дрожь в голосе, но смогла побороть слезы. — Я знала, что ей не хочется уезжать из Кореи. Знала, что ей не хочется в другую страну, в ее возрасте. Она боялась, что будет для нас обузой. Я не сомневалась, что после переезда она передумает. Но все, что она могла сказать хорошего о нашем плане: «Что ж, будет славно видеть Арама каждый день». — Она уронила голову на грудь. Сложив ладони, опустила их между коленей. Словно извинялась. — Мама знала, — произнесла она едва слышно. — Знала. Что под моим присмотром ей такое уже не провернуть.

Какое-то время Ми Хи сидела тихо и неподвижно. Потом выдавила улыбку. Ее покрасневшие глаза поблескивали от напряжения.