Книга 8 жизней госпожи Мук, страница 106 – Миринэ Ли

Но после того как я удивилась, что у нее есть внук, на ее лице опять расцвела широкая улыбка, а голос стал обычным.

— Есть. Настоящий красавец. Моя дочь вышла за американца, сейчас они проживают рядом с его родным городом. Преподают в хорошем университете. — В ее осанку вернулась гордость за других, и обижаться за это на нее было невозможно.

Я поняла нежелание госпожи Мук рассказывать о своей шпионской работе. Болтуны из «Золотого заката», например Пак Мён И и Кам По Ён, — с удовольствием перечисляли свои опасные задания, которые выполняли в качестве убийцы и помощника диктатора. Отсутствие родных как будто раззадоривало их фантазию, ведь сыновья и дочери не могли подтвердить эти байки. Я решила, если бы госпожа Мук была настоящим мифоманьяком, она бы с радостью ударилась в шпионские истории и получала от них такое же удовольствие, как те старики.

Или нет?

Попугай сомнения у меня на плече хрипло произнес неприятную истину: госпожа Мук могла замолчать просто потому, что ей нечего сказать. Как она будет говорить о работе, которой в жизни не занималась? Как разбрасываться терминологией, если та для нее — темный лес? Лучше всего защитить фальшивую личность простым молчанием. Как часто говорят в полиции, люди выдают себя, когда слишком много болтают.

Да и то, что ее дочь и зять — профессора в американском университете, снова разожгло во мне сомнения.

«Они живут в США». Обычная фраза в «Золотом закате». Многие пожилые люди, особенно те, у кого нет родных или кого почти никто не посещает, утверждали, будто их дети, братья и сестры живут за границей, в основном в Америке. И все они обычно врачи и юристы, профессора и бизнесмены. Кто-то говорил правду, чьи-то слова было трудно проверить, а некоторые откровенно привирали. Одни — чтобы сохранить лицо, другие — чтобы защитить родных от критики, чтобы их детей не звали неблагодарными за то, что они не навещают родителей.

Так или иначе, у любой лжи была одна основа: Америка — страна возможностей, страна невероятного богатства и могущества. Сейчас бытовые условия средних американцев и южнокорейцев не так уж отличаются, но разум стариков отстал от жизни. С возрастом в их разуме на первый план выходили воспоминания молодости: пережитая ими Корейская война; могучая рука Америки, сыгравшая в ней свою роль. В конце концов, госпожа Мук, несмотря на то что поразительно отличалась от женщин своего поколения, тоже могла мечтать о власти и успехе или хотя бы их видимости, как и многие другие в ее время, у кого главной целью в жизни было не остаться нищими и обездоленными.

Потом я заметила, как же трудно оставаться нейтральной. Вспомнила, что решила быть слушательницей, которая будет признательна госпоже Мук за любую историю, будь то правда или ложь. Я верила, что мое внимание к ее жизни — такой, какой она сама представит ее в своих словах, — самый ценный дар, который я могла поднести ей на этом этапе. А в действительности то и дело ловила себя на том, что делю ее рассказ на удобоваримые отрывки, чтобы подловить на лжи. Чем больше я ее узнавала, тем сильнее хотелось вычленить факты. Чем больше проникалась ее жизнью, тем сильнее хотелось, чтобы ее истории были правдой.

Я с усилием вернулась в настоящее и взглянула на старушку, сидевшую передо мной.