Книга Поручик Ржевский и дама с солонкой, страница 65 – Иван Гамаюнов

— Значит, вы не чувствуете никакой вины перед французами за то, что творили на их родине?

— Нет-с, – ответил Ржевский с нахальной улыбкой, прямо-таки излучая уверенность в себе. Он всегда обретал уверенность, когда не задумывался над тем, что делает и говорит.

Пожалуй, если бы поручик задумался, то смог предсказать, что случится, но он ни о чём не думал, поэтому дальнейшие события стали для него полной неожиданностью.

— Вон из моего дома, варвар! – закричал князь Всеволожский, вскакивая из-за стола.

— А? – Ржевский всё ещё не сознавал свалившегося на него счастья.

— Вон! – снова крикнул губернатор.

До поручика наконец дошло: назревающая помолвка с Тасенькой отменяется!

— С удовольствием, – сказал он и тоже поднялся из-за стола, но в ту же секунду обнаружил, что вино, выпитое после водки, нанесло двойной удар – разом ударило в голову и под колени. Устоять на ногах оказалось крайне трудно. Пришлось даже схватиться за край стола.

— Честь имею! – произнёс Ржевский, кивнул Всеволожскому и генералу, а затем по очереди всем дамам: Тасеньке, Белобровкиной, губернаторше и с особенным чувством – Ветвистороговой. Бенского забыл случайно, но когда вспомнил, не стал исправлять оплошность: «Чёрт с ним».

А затем пришла мысль, что надо бы закрепить успех, так внезапно достигнутый.

Снова повернувшись к губернатору, Ржевский произнёс:

— Ну ты и орёл, князь!

Князь Всеволожский и остальные оказались слегка озадачены. Поручик через мгновение понял свою ошибку:

— То есть… ну ты и осёл, князь! Мог бы сразу понять, что я – не либерал.

С этими словами Ржевский развернулся и шагнул прочь, но тут обнаружил, что, отпустив край стола, не выпустил из рук скатерть. Фарфор, хрусталь и серебро посыпались на пол с мелодичным звоном. Тасенька немелодично взвизгнула. Возможно, ей на колени что-то упало. Старушка Белобровкина ойкнула. Наверное, на неё тоже что-то свалилось, но у Ржевского имелись заботы поважнее – как бы добраться до своих санок и не упасть, особенно на ступеньках, а то ещё распространятся слухи, что губернатор спустил его с лестницы. Нет, этого никак нельзя было допустить!

Уходить надо красиво, поэтому поручик пытался придать своей походке столько красоты, сколько возможно в нынешнем состоянии.

* * *

Добравшись до гостиницы, Ржевский кое-как поднялся в номер, повалился на кровать и провалялся так до самого вечера, то засыпая, то просыпаясь и счастливо похохатывая, ведь обед у губернатора прошёл почти идеально. Конечно, было жаль, что не удалось как следует поухаживать за генеральшей Ветвистороговой, ну да ладно.

И только тогда, когда за окнами сгустилась темнота, а Ванька зажёг свечи, поручик вдруг резко оторвал голову от подушек и воскликнул:

— Чёрт побери!

Ведь свидание с Софьей предстояло вроде как сегодня! В полночь! А сколько оставалось до полуночи? И за это малое время следовало привести себя в порядок.

Ржевский, сев на кровати, подозвал Ваньку.

Тот подошёл, держа в руках канделябр.

Поручик с силой дыхнул; слуга сморщился, а огоньки свечей канделябра на секунду вспыхнули необычайно ярко и сильно. Очевидно, причиной тому были винные пары.

— Водкой от меня пахнет? – спросил Ржевский.

— Пахнет, – сокрушённо ответил Ванька.

В течение следующих двух часов Ржевский тщательно помылся, побрился, ещё раз почистил зубы, прополоскал рот одеколоном и намазал усы духами, а затем вновь облачился в гусарский мундир, проветренный на морозе.