Книга Поручик Ржевский и дама с солонкой, страница 67 – Иван Гамаюнов

Почти бесшумно добравшись до покоев Софьи и уже готовясь постучать в дверь спальни, поручик снова замурлыкал: «Внезапно постучался у двери Купидон». И в этот самый миг за дверью послышались приглушённые голоса: мужской и женский.

Женский принадлежал Софье, а мужской – не её мужу, а кому-то другому, но этот голос тоже казался знакомым.

— Я не могу, – говорила Софья. – Не могу. Может, лучше ты сам?

— То есть я всё должен делать сам? – недовольно возразил ей мужчина. – Я делаю всё, ты – ничего, но счастье от того, что мы совершим, поровну? Да?

Софья промолчала.

— Нет, моя дорогая. Тебе тоже придётся участвовать.

«Ха! – подумал Ржевский. – А я вовсе не так требователен. Если дама в постели ничего делать не хочет – лишь наслаждаться, не имею ничего против. Я всё сделаю сам». У него даже подозрения не возникло, что собеседники могли обсуждать что-то другое.

— Мне вдруг стало его жалко, – сказала Софья.

«Кого ей жалко? Меня?» – Теперь Ржевский чувствовал возмущение. Он уже успел сообразить, что прийти следовало завтра ночью, а не сегодня.

Да, теперь поручик вспомнил: Софья, назначая ему свидание, сказала «послезавтра», а не «завтра». А всё потому, что на сегодняшнюю ночь назначила свидание другому любовнику, который сейчас разговаривал с ней в спальне!

Вспомнились слова Тасеньки, сказанные на балу: «Госпожа Тутышкина уже не первый год изменяет мужу с одним и тем же любовником».

«Значит, вот как! – мысленно кипел Ржевский. – Она наставляет мужу рога с другим, а меня ей жалко?!» Поручику, не сомневавшемуся в своей значимости, всегда казалось, что если где-то о ком-то говорят, то о нём, Ржевском! А о ком ещё?

— Жалко этого старого пердуна? – спросил мужской голос.

«Разве я стар? – удивился Ржевский. – Да мне ещё и сорока нет». Но слово «пердун» живо напомнило ему недавний обед у губернатора, где звучала история со словом «пердю».

«Погодите-ка, – вдруг подумал поручик. – Я знаю, чей это голос. Бенский! Значит, он – постоянный любовник Софьи».

Да. Всё указывало на это. Недаром же Бенский на балу так нагло говорил Софье комплименты, оправдываясь тем, что, дескать, друг семьи Тутышкиных.

«И теперь ясно, – продолжал рассуждать Ржевский, – отчего Бенский всё время стремится очернить меня перед Софьей и другими дамами. Я же вторгся в его владения!»

Правда, всё ещё оставалось непонятным, почему Бенский считал Ржевского старым пердуном, если они – ровесники, но Ржевский не стал над этим размышлять и просто открыл дверь.

* * *

— Кого это вам жалко, сударыня? – небрежно спросил поручик, входя в спальню, освещённую лишь одной свечой – на туалетном столике.

Софья в сорочке и пеньюаре стояла посреди комнаты. Увидев нежданного гостя, тихо вскрикнула.

Ржевский, несмотря на полумрак, оценил завлекательный облик дамы, а затем обратил внимание на её кавалера, вальяжно сидящего в кресле – без фрака, но, к счастью, не в белье. Видеть Бенского (а это был именно он) в раздетом виде Ржевскому не хотелось бы. А то ещё приснится!

Меж тем вальяжная поза Бенского сменилась напряжённой:

— Что-о-о? – прорычал он, но всё же достаточно тихо, чтобы не разбудить весь дом. – Это что такое?

— Так кого же вам жалко, сударыня? – повторил Ржевский.

— Ты всё слышал? – в отчаянии прошептала Софья.