Книга Поручик Ржевский и дама с солонкой, страница 62 – Иван Гамаюнов

— Прежде, чем начать, господа, – обратился Ржевский к собранию, – мне нужно найти кого-нибудь, кто знает французский. Вы же знаете французский? – спросил он губернаторшу-француженку.

Та даже не сразу нашлась, что ответить.

— Да, – наконец сказала она по-русски.

— Прекрасно! – воскликнул Ржевский. – Тогда вы сможете меня поправить, если я стану не так произносить французские фразы.

— Но что у вас за история, поручик? – не выдержала Ветвисторогова.

— А история такая, – начал Ржевский. – Было это в ноябре двенадцатого года, после сражения на реке Березине. Наш полк преследует отступающих французов. Меня с отрядом посылают на разведку. По пути – деревенька. Заезжаем – ни души! На всякий случай осматриваемся. Вдруг из сарая вылезает француз, закутанный в лоскутное одеяло, на носу висит сопля…

Губернаторша с подозрением посмотрела на поручика. Судя по всему, настроилась обидеться, так что Ржевский готовился продолжать в том же духе, но услышал голос генеральши Ветвистороговой:

— Фи! Поручик, избавьте нас от таких подробностей.

Это был тяжёлый выбор! Разозлить губернаторшу означало в то же время потерять благоволение красавицы, которая по всем признакам была настроена изменять мужу. Но если не злить губернаторшу, то помолвка с Тасенькой становилась почти неизбежной.

Ржевский мысленно выругался.

— Сопля? – произнёс он вслух. – Я сказал «сопля»? Да нет же! Сабля! Сабля висела…

— На носу? – ехидно спросил Бенский.

— На боку! – ответил поручик. – На боку у него висела сабля. Но по всем признакам он не вынимал её из ножен очень давно.

Губернаторша слушала с благожелательной улыбкой, а вот Ветвисторогова отвлеклась, высказывая некое пожелание лакею.

Ржевский решил, пока она не слышит, снова пытаться испортить настроение губернаторши:

— А ещё, помню, шла от этого француза такая вонь!

Ветвисторогова обернулась к нему:

— Фи! Поручик, я же просила!

— А что я сказал? – Ржевский изобразил недоумение. – Шла от этого француза такая…

— Вы сказали «вонь», – напомнил Бенский.

— Нет, я хотел сказать: «Вон ту перечницу мне передайте, пожалуйста».

— А что же исходило от француза? – не отставал Бенский.

— Так я и говорю: шла от него такая… то есть окружала его такая… аура беззащитности!

Дамы, и даже старушка Белобровника, сочувственно вздохнули.

— А дальше, – продолжал Ржевский, – простите, дамы, если что не так, но я не могу погрешить против истины. В общем, падает этот француз на колени перед мордами наших лошадей и кричит жалобно: «Я пердю и давлю комара». Я понять не могу, откуда комары. Ноябрь на дворе! И только после мне объяснили, что на французском языке «я пердю и давлю комара» означает «я потерял из виду моих товарищей».

— Же пердю дэ вю мэ камарад, – невозмутимо произнесла губернаторша.

— Вот-вот! – Ржевский кивнул и на всякий случай повторил. – Я пердю и давлю комара. – Однако губернаторша осталась такой же невозмутимой и нисколько не обиделась из-за соотечественника, представшего в глупом виде.

Ветвисторогова снисходительно улыбнулась. Бенский хмыкнул.

— Так значит, вам повстречался француз, отставший от армии? – уточнил генерал Ветвисторогов.

— Именно! – ответил Ржевский. – Но говорил он почти по-русски. Ведь так и сказал: «Я пердю и давлю комара». Я спрашиваю: «Какого комара?» Он лопочет что-то. Я не понимаю, но вдруг слышу слово «литр».