Книга Поручик Ржевский и дама с солонкой, страница 61 – Иван Гамаюнов

— Слухи врут, Сергей Сергеевич! – с видом полного превосходства заявил поручик. – Во-первых, это не я, а родственник мой – Дмитрий Ржевский. Во-вторых, он не женился, а был помолвлен. И, в-третьих, кавалерист-девица вовсе не Азарова, а Дурова. И звали её не Александрой, а Надеждой… Не знаю, на что надеялась эта Дурова, когда крутила с Дмитрием роман, но когда помолвку расторгли, девица сочла себя весьма обиженной.

— О! – Бенский притворился, будто не собирался никого порочить, и с самым невинным видом спросил: – А что же дальше? Кавалерист-девица вызвала вашего родственника на дуэль?

— Нет-с, – всё так же с видом превосходства ответил Ржевский. – Она села за мемуары и объявила: «Обо всех напишу, а про этого мерзавца ни словом не обмолвлюсь».

— А родственник ваш что? – спросила губернаторша, уже успевшая оправиться от потрясения.

— А ничего. – Поручик пожал плечами. – Он так и не понял, почему отсутствие его имени в мемуарах может быть обидно. Если хотят обидеть, то напротив – упоминают в мемуарах и выдумывают всякий вздор. А девица Дурова ничего не выдумала. Странная особа. В общем – Дурова и есть.

Ржевский улыбнулся собственному каламбуру, но в то же мгновение понял, что сам дурак. Только что был отличный шанс избежать помолвки! Следовало всё подтвердить, а не отрицать, ведь женатому нельзя жениться. А теперь шанс оказался упущен.

«Если б не водка, я бы соображал лучше», – упрекнул себя Ржевский.

— Господа, – бодрым и весёлым голосом произнесла Тасенька, – а я, кажется, знаю тему, которая всем понравится. Александр Аполлонович замечательно рассказывает о своих приключениях на войне. Пусть он нам что-нибудь расскажет. Вы же расскажете, Александр Аполлонович? – она легонько тронула Ржевского за руку.

«Как с женихом со мной обращается!» – подумал поручик, но был не в силах сказать «не трогайте меня, барышня» или как-то по-другому дать понять наглой девице, что её фамильярность неуместна. Когда она спросила, правда ли, что поручик женат, голос её так искренне дрогнул, что даже у бесчувственного чурбана сердце ёкнет. Подвергать Тасеньку новому испытанию сейчас было как-то стыдно.

— Александр Аполлонович, а ты что же, женат? – спросила Белобровкина.

— Нет, не женат! – заорал ей Ржевский. – Это всё слухи!

Меж тем совершилась перемена блюд. К столу подали утиное конфи, а если по-простому, то тушёные утиные ножки с картофелем.

Также подали красное вино. И как ни пытался губернатор делать знаки лакеям, что поручику надо наливать поменьше, Ржевский вытребовал себе законную долю. Хватал лакеев за ливреи, кричал «эй, не жалей!» и не отпускал до тех пор, пока бокал не оказывался наполнен почти до самых краёв.

* * *

После первого же бокала красного вина, отлично дополнившего гостиничную водку, Ржевский подумал, что избежать помолвки ещё можно. Ведь губернаторша – француженка, и если, как все просят, рассказать что-нибудь о войне, то можно выбрать не просто занятную историю, а такую, где французы представлены в глупом виде. Губернаторше-француженке это не понравится. А если она будет расстроена, то и губернатор – тоже. И помолвка с племянницей губернатора отменится сама собой!

Конечно, поручик, ещё только собираясь на обед, решил хамить, но лишь теперь понял, как хамить и кому: