Книга Поручик Ржевский и дамы-поэтессы, страница 50 – Иван Гамаюнов

Вернулся Никита с графином воды, наполнил чашку и подал Хватовой. Дама сделала несколько больших глотков и снова разрыдалась.

«И откуда мнение, что вода успокаивает? — подумал Ржевский. — От воды только больше слёз. Вон Адель, как только хлебнёт, так слёзы в три ручья. И не перестанет, пока вода в ней не кончится».

Оглянувшись на стоящего рядом Пушкина, Ржевский развёл руками:

— Скверно получается. Что будем делать?

Поэт разом сник, а затем походкой арестанта направился в сторону окна, где на подоконнике стояла полупустая бутылка рейнского. Пушкин наполнил себе бокал и залпом осушил, а затем плюхнулся на ближайший стул. Уронив голову на руки, поэт всхлипнул, как если бы тоже собирался плакать.

«Ну вот! Тоже нахлебался», — подумал Ржевский.

Рейнское хоть и не могло считаться водой, но жидкостью — да. А значит, могло превратиться в слёзы. Если бы поэт начал плакать о своей печальной судьбе, то остановился бы нескоро.

Даже Никита заподозрил, что его барин собирается плакать. Слуга поспешно отставил графин с водой, который всё ещё держал в руках, и протянул своему господину платок.

Поручик понял, что надеяться не на кого — только на себя и свои силы.

— Отставить уныние! — громко скомандовал он. — Я знаю, что мы будем делать.

Пушкин взглянул на друга с надеждой.

— И что?

— Мы же знакомы с Рыковой, с Анной Львовной. А ведь она — председательница поэтического клуба Твери.

— Да, — тотчас отозвалась Хватова. — Госпожа Рыкова — председательница нашего поэтического клуба.

— Вот! — Ржевский энергично кивнул. — Я так и подумал, что Рыкова и Подвывалова связаны меж собой. А значит, мы можем на Подвывалову воздействовать. Вернее, будем воздействовать на Рыкову, а она — на Подвывалову. Так и возвратим листы.

— Верно! — воскликнул Пушкин, от волнения вскочив со стула. — Обратимся к Рыковой и попросим помочь. Думаю, она не откажет.

Поручик помотал головой.

— Нет, так просто мы к ней обратиться не можем.

— Почему? — спросил поэт.

— А если она потребует ответных услуг? Хочешь в её клубе доклады читать до конца жизни?

— Не хотелось бы, — согласился Пушкин. — Но мне кажется, у госпожи Рыковой есть совесть и чувство меры.

— А если тебе и впрямь кажется, что у неё это есть? — спросил Ржевский. — Вон как мы с Подвываловой промахнулись.

— Что ты предлагаешь?

— Я сам с Рыковой поговорю. А ты от греха подальше езжай к себе в деревню, но будь готов вернуться в Тверь сразу же, как я тебя письмом вызову.

— Зачем мне уезжать? — не понял Пушкин.

— Говорю же: от греха подальше, — повторил поручик. — Я намерен с Рыковой торговаться, добьюсь для тебя наилучших условий. А сам ты с ней торговаться не сможешь — расчувствуешься и уступишь. Сердце у тебя слишком доброе, а дамы этим пользуются. — Ржевский многозначительно посмотрел на Хватову.

— Это ты преувеличиваешь, — возразил поэт, но у поручика был ещё один довод:

— Мне твоё присутствие только мешать будет, потому что я собираюсь воздействовать на Рыкову особым образом — методом поручика Ржевского! Но когда ты рядом, этот метод на неё не действует.

— Я тихо в гостинице посижу.

— Не сможешь, — возразил Ржевский. — Придётся тебе со мной на обеды к Мещерским таскаться. Меня наверняка попросят, чтобы я тебя привозил, а я отказать не смогу. Я ведь шафер со стороны жениха. Так что беги отсюда, пока можешь.