Книга Операция «Барбадосса», страница 88 – Майк Логинов

Я ничего не понимал.

— Убедить в чем?

Гречко придвинулся поближе и обнял меня за плечи.

— Я вынашивал эту идею много лет, Рэй! — прохрипел он мне в ухо.

— Да о чем вы? Какую идею?

— Искусственного охлаждения атмосферы Земли!

— Что?!

— С помощью моего плана можно будет остановить глобальное потепление! Вы понимаете?

— Нет!

— Мы им всем покажем! — Гречко погрозил кому-то пальцем.

Что-то забрезжило в моем мозгу, что-то смутное и одновременно тревожное.

— Объясните, что вы такое придумали, мистер Гречко, — прокричал Эдди.

— Да хватит называть меня «мистер Гречко»! — сказал профессор. — Называй меня просто Иваном!

— Хорошо, Иван! Так в чем там дело?

Гречко хитро посмотрел на нас.

— Это государственная тайна! — важно произнес он. — Об этом нельзя говорить, но вам, ребята, я скажу, вы хорошие парни, хоть и американцы! Смотрите, это наша Земля. — Гречко развел в стороны руки так, словно держал большой надувной мяч. — Она нагревается. В чем тут дело?

Я вспомнил «Дэнделайон» и Тедди Кржеминьского.

— Солнце! — выпалил я так, словно боялся, что меня кто-то опередит. — Солнце нагревает Землю.

— Правильно! — воскликнул Гречко. — А что нужно для того, чтобы защититься от солнца? — Он поднял над головой ладони с растопыренными пальцами.

— Рога? — спросил Эдди.

— Какие еще рога? Причем тут рога? — сказал Гречко. — Зонтик! Чтобы укрыться от солнца, нам нужен зонтик!

— Ах, зонтик, — округлил глаза Пастора. — Но где вы возьмете такой большой зонтик?

Гречко торжествующе посмотрел на нас.

— Извержения вулканов, — проговорил он.

— Что? — не понял Пастора.

— Когда вулкан извергается, в воздух выбрасывается огромное количество пыли, — начал Гречко. — И образуется экран из мелких частиц, который может оставаться в атмосфере десятки лет, часть солнечного света отражается от него и не достигает земли, нагрев поверхности уменьшается, температура воздуха понижается.

Я все это уже где-то слышал.

— Но ведь извержения вулканов не происходят по заказу, — сказал я.

— Раньше не происходили, а теперь будут, — ткнул мне пальцем в грудь Гречко. — И первым вулканом, который извергнется по воле человека, станет Мауна-Браво!

— Но как вы это сделаете?

Ответа я не услышал, потому что в этот момент к нам вернулись Мариза и Анхела, и внимание Гречко тут же переключилось на них.

— О, девушки! — завопил Гречко. — Идите к нам! Давайте выпьем!

Он налил девицам шампанского.

— Чтоб хуй стоял, и деньги были, и никого не посадили! — сказал профессор по-русски и влил в себя водку.

— Что он говорит, этот русский? — засмеялась Мариза.

— Не понял ни слова, — признался я.

Дальше нить потерялась, и все последующие события распались на отдельные фрагменты, которые мне никак не удавалось потом выстроить в хронологической последовательности. Больше того, достоверность некоторых воспоминаний вызывала серьезные сомнения, казалось, что все мне просто приснилось.

Например, я помню, как профессор Гречко приплясывает на танцполе, окруженный стайкой полуодетых девиц, а потом откупоривает бутылку и поливает девушек шампанским. Они визжат, а Гречко орет на русском: «Девки, в кучу! Хуй нашел! Вы ебитесь, я пошел!»

Помню, как мы с Маризой нюхаем кокс в туалете. «Ну и ввязался ты в историю, Рэй», — говорит девушка и целует меня. Я прижимаю ее к стене и залезаю к ней под платье. Кожа у нее на бедрах такая нежная и шелковистая… Потом — или до того? — Мариза исчезает, а я сижу в туалете на мраморном полу, привалившись к стене, и слушаю, как Эдди обсуждает с каким-то незнакомым мне укурком некоего Пьера. Я понимаю отдельные слова, которые они произносят, но сложить их вместе и уловить смысл разговора мне не удается.