Книга Элегия, страница 92 – Лу Цюча

Зазвонил колокол, сироты потянулись на пустырь перед Обителью благодарности и, следуя указаниям монахинь и учителей, выстроились в десять рядов. По ощущениям, здесь собралось человек двести.

На так называемой церемонии люди, которых никто не знал, произносили речи, которые никого не интересовали. Сначала с приветственным словом выступил настоятель приюта, потом чиновник, ответственный за культуру и просвещение в нашем административном центре, а потом очередь дошла до Гэ Линшу. Она вытащила из сумки листок бумаги и без выражения прочла заготовленный черновик. Хотя в ее выступлении не было ничего содержательного, в каждой фразе, сказанной к месту, угадывался почерк госпожи Ван.

Произнеся последние слова, она убрала черновик в сумку, вытащила чек и с торжественным видом протянула его настоятелю. Кэрол подошла поближе, чтобы запечатлеть этот момент.

Когда стихли аплодисменты, двадцать заранее выбранных воспитанников выступили вперед и хором исполнили приютский гимн. Среди них были и мальчики, и девочки, возрастом около десяти лет, одетые в одинаковую форму: белый верх, синий низ. Когда хор стал петь второй припев, гимн подхватили и другие сироты, по толпе прокатилась волна оживления. Гимн был написан на архаичном классическом китайском, я расслышала только обрывки фраз: «искать укрепленье» и «светлая доблесть»^[88], – думаю, что воспитанники и сами не понимали, что именно они поют.

Время близилось к полудню, когда все запланированные для такого случая мероприятия наконец завершились. Туман, поутру окутывающий склоны Минхэшань, рассеялся. Чиновники стали рассаживаться по машинам, настоятель приюта провожал их, широко улыбаясь, Гэ Линшу стояла рядом и махала рукой с безучастным видом.

— Чем бы вы хотели заняться после, госпожа Гэ? – спросил ее настоятель.

— Мне хочется погулять по приюту, когда еще выпадет такая возможность. Можно?

— Конечно-конечно, почему же нельзя, здесь ведь каждый уголок хранит ваши воспоминания. Как раз время обеда, не откажите в любезности разделить скромную трапезу в учительской столовой.

— Если можно, я предпочла бы пообедать в большой столовой. Попросите, пожалуйста, приготовить для меня то же, что и остальным воспитанникам. – Она посмотрела на меня и добавила: – И для госпожи Лю, она меня сопровождает, то же самое.

На лице настоятеля появилось выражение явного недовольства, но ему ничего не оставалось, кроме как отдать соответствующие распоряжения. Продолжая заискивать перед Гэ Линшу, он попытался навязаться в провожающие, но она отослала его, сказав: «Где столовая, я знаю».

— Вы считаете меня грубой? – спросила она меня.

— У вас есть характер, к чему вам все эти этикеты и церемонии.

Пройдя через каменную сводчатую арку, мы вошли в Обитель благодарности и по восточному коридору сразу вышли к большой столовой. К тому времени все столы уже были заняты, и мы нашли места только в последнем ряду.

На обед воспитанники приюта сегодня получили тарелку тыквенного супа и кусок белого хлеба. Суп налили в маленькие фарфоровые плошки, совсем на донышке. Самым примерным ученикам дали также по маленькому кусочку колбасы, мне и Гэ Линшу тоже досталось.

Кэрол ни хлеб, ни суп с приютского стола были не нужны, она приехала подготовленной и взяла с собой печенье.