Книга Элегия, страница 28 – Лу Цюча

— А, вы про Ачжу? Зачем он вам?

Он ни на секунду не отложил часы, которыми занимался. Весь стол был покрыт большими и маленькими шестеренками, и меня стали одолевать сомнения, сможет ли он все их поставить на место и ни одну не забыть. Хотя при таком количестве деталей потеря одной-двух, наверное, не помеха.

— Хотела спросить у него, не знает ли он о местонахождении кое-кого.

— Не повезло вам, нет его, Ачжу отпросился на пару дней.

— Когда он вернется?

— Кто ж знает, – проворчал он. – Позавчера он вдруг заявил, что ему нужно пару дней выходных. Спросил его почему, он только промямлил что-то и не ответил, я и не разрешил. Так он сбежал ночью без спросу и вещи свои взял. Хорошо хоть, не украл деньги из мастерской, только одежду прихватил. Думаю, он уж не вернется.

— Он получил от кого-то известия, поэтому так торопливо ушел?

— В мастерской живут несколько подмастерьев, если бы ему кто написал – письмо пришло бы сюда. Но в тот день ему писем не приносили.

Внезапно меня осенила догадка. Я достала из сумки фотографию с закрытой половинкой и положила на стол.

— Не приходила ли в мастерскую вот эта девушка на снимке?

Он рассеянно глянул на фотографию, потом, словно что-то вспомнив, схватил ее пинцетом и поднес к глазам, внимательно рассмотрел и положил на место.

— Кто это?

— Дочь владельца кинотеатра «Золотой феникс» господина Цэня.

— По-моему, в тот день утром она приходила, наряд у нее был такой же. В мастерской было много посетителей, ни я, ни старшие подмастерья не могли отойти, и ее встретил Ачжу. Но она долго не пробыла и почти сразу ушла.

— Не было ли при ней деревянной шкатулки?

— Шкатулки? Не помню.

— О чем они говорили с Ачжу?

— Я не слышал, да они и парой фраз не обменялись. Так или иначе, девушка ничего не купила и в починку ничего не оставила. Думаете, Ачжу сбежал вместе с ней?

— Не уверена, но, возможно, это так. Меня наняли найти эту девушку с фотографии. – Я убрала снимок и задала следующий вопрос: – Откуда приехал Ачжу?

— Не знаю, по речи как будто местный. Когда мне его представили, сказали, он сирота.

— У него были друзья?

— Ни разу не видел, чтобы он с кем-то общался. Он человек замкнутый, чаще молчал, но работал расторопно. Я-то думал, что он вполне годится для часового ремесла, вот уж не ожидал, что он разыграет «ночной побег». Правду говорят, не суди по одежке.

— Можете описать, как выглядит Ачжу?

— Худой, лицо тоже тощее и вытянутое. Короткая стрижка, по-военному. Роста невысокого, глаза небольшие. Родинка на переносице, очень заметная. – Он усиленно пытался вспомнить что-то еще, но не сумел. – Не красавец, в общем.

Мне сложно было представить, чтобы «некрасивый» подмастерье так понравился кассирше, что она в него влюбилась, и уж тем более – что к нему за помощью обратилась единственная дочь знатного господина. Но пока мне оставалось только поверить часовщику на слово.

— Во что он был одет в тот день, когда сбежал?

— Белая рубашка, серые брюки в клетку, кожаные ботинки. Я всем подмастерьям выдаю такую форму – за свои, между прочим, деньги, – чтобы представительно выглядели, когда встречают клиентов. Ладно еще, у него рубашка из плотной саржи, старая, никому не нужна. Была б новая, я бы в полицию заявил.

— Вас не затруднит сообщить мне, если Ачжу вернется?