Книга Элегия, страница 119 – Лу Цюча

— Нет, конечно, мы ведь ничего не потеряли. Наоборот, она дала нам денег, обойдемся устной критикой, и ничего более. Просто мне лично правда очень жаль. Такая смышленая и к тому же отважная, если бы она действительно вступила в наши ряды – это было бы прекрасное пополнение.

— А с Янь Чжисюном вы что решили?

— С такими, как он, действовать нужно решительно, ничего не попишешь. – Она отмахнулась от конкретного ответа. – Революционная борьба жестока.

— Все я со своим длинным языком…

— Мы давно уже его подозревали. Ужасно только, что Юйин лишилась жизни из-за такого, как он.

— Вы столько мне рассказали, не боитесь, что я выдам ваши тайны?

— Ничуть не боюсь. Госпожа Лю, мы наблюдаем за вами уже какое-то время и прекрасно знаем, что вы за человек. Вы никогда в жизни к нам не присоединитесь, потому что вы ни во что не верите; но и нашим врагом никогда не будете, на это вам не хватит смелости.

— Да, вы и правда хорошо меня знаете.

— Еще о чем-то хотите спросить?

— Нет, – сказала я. – Желаю вам поскорее стереть с лица земли ненавистных капиталистов!

Она прыснула со смеху и сказала:

— Вашими бы устами, да мед пить. – И тут же повесила трубку.

Два года спустя я поехала в Шанхай в поисках сбежавшей из дому барышни Инь.

По моему опыту, тех, кто уезжал в Нанкин, чаще всего удавалось быстро отыскать и вернуть в отчий дом, но, когда ниточка расследования приводила в Шанхай, жди беды. Шанхай – словно огромная могила, такая глубокая, что дна не видно, которая все манит и манит своими неоновыми огнями, а потом, поймав в сети, пережевывает человека, даже косточки не остается. Каждый раз, потратив из кармана своего нанимателя огромные суммы на дорожные расходы, я возвращалась с плохими новостями.

В поезде я не переставала про себя молиться, чтобы барышня Инь была жива и невредима.

Мне удалось выяснить, что барышня Инь замечательно танцует и даже говорила как-то своим одноклассницам, что, если когда-нибудь сбежит из дому, будет зарабатывать на жизнь танцами.

Сразу с поезда я обошла несколько танцевальных клубов, которые недавно нанимали новых партнерш для танцев. В каждом я действовала по одной и той же схеме: сначала выбирала из числа сидящих за столиками посетителей пару наиболее дружелюбных по виду и заводила разговор, потом расспрашивала официантов, а потом находила способ пробраться в гримерную. С прошлого года для мелких взяток я стала использовать новые фаби^[105] вместо серебряных юаней.

Когда, так ничего и не узнав, я зашла во «Дворец яшмовых снов», была уже глубокая ночь.

«Дворец яшмовых снов» в последнее время не публиковал объявлений о найме, просто он располагался ровно напротив другого танцевального клуба, откуда я только что вышла, и я решила попытать удачу. Оказавшись внутри, я сразу увидела, что это заведение пребывает в еще большем, чем я предполагала, запустении. Никто не танцевал, а танцовщицы столпились вокруг стола и тайком допивали оставленное посетителями вино. Они пили с таким воодушевлением, что даже не обернулись в мою сторону.

Я нашла гримерную, внутри еще горел свет, дверь никто не охранял.

В гримерной не было ни души. Я прошла вглубь комнаты и в углу наконец увидела девушку, сидящую за туалетным столиком. В зеркале отражался броский макияж и волосы, завитые по последней моде. Она была одета в простое черное платье, лишь на груди и плечах расшитое толикой блесток, напоминающее наряд вечного траура.