Книга Золотое пепелище, страница 94 – Валерий Шарапов

— Да-да, вы понимаете, о чем я. Несчастный недоумок Ваня Кучин не собирался вешаться, это точно, – заверил Дементьев.

— И можете это доказать?

— Я это уже доказал. Потом вы, как человек сведущий в принципах назначения наказания, должны понимать разницу между карой для организатора и для простого исполнителя.

— Мне надо подумать, – произнес Перышкин чисто машинально.

— Это никогда не помешает, – согласился вежливый Ругайн.

— Я согласен.

…Завершив заполнение протокола и протягивая его для подписи задержанному, Дементьев с трудом сохранял невозмутимый, доброжелательно-иронический вид. Лишь спросил:

— Как же это вы, Перышкин, так просто, за здорово живешь, сдали человека, которого сами втравили в историю, практически подрасстрельную. С вашим-то чувством справедливости.

— Не надо ерничать, – с достоинством потребовал Олег, – и не переживайте. Он, небось, уже смылся, долго вы его искать будете.

— Почему вы так считаете? – поинтересовался Ругайн.

— Он должен был прибыть сюда с оставшимся хабаром, – мрачно объяснил Перышкин, – неделю как.

…Полковник Филатов, выслушав по телефону очередной доклад, скупо похвалил:

— Возвращаетесь, стало быть, с полным ягдташем. Отлично, а то руководство регулярно о вас осведомляется… Ну а что ж вы хотели? Как очередную серию снимают, так и осведомляются. Переживает Пал Палыч, а за ним – министр. Еще раз, как вашего второго?..

— Козырев Роман Акимович, год рождения тридцатый, Безбожный переулок, пять, квартира десять.

— Принято. Когда вылетаете?

— Через два часа с четвертью.

— Ждем вас.

* * *

Группа, немедленно выехавшая на Безбожный, дом пять, квартира десять, обнаружила закрытую на висячий замок дверь комнаты. Соседи по коммуналке поведали, что Рома на кухне давненько не появлялся, но он уходил на работу рано и приходил по большей части поздно, вел себя тихо, если не сказать замкнуто, поэтому точно сказать, когда в последний раз кто видел соседа, никто точно сказать не рискнул.

Пригласили участкового, при понятых вскрыли помещение – обнаружилась обычная холостяцкая, но чисто убранная комната, ни малейших следов беспорядка, ни лишних вещей. Лишь пыль обосновалась на горизонтальных поверхностях, но она могла собраться как за два дня, так и за неделю. Оставив трех сотрудников осматривать место более предметно, Лапин отправился на Щербаковскую, на фабрику Госзнака, где Козырев трудился печатником. Там вопрос со сроками разъяснили: Роман Акимович отсутствовал восьмой день.

Кадровичка, которая оказалась на редкость понятливой, терпеливой особой и даже лапинские речи расшифровала без труда, особо подчеркнула, что такого ранее за товарищем Козыревым не наблюдалось.

— Как у него с этим делом? – попытался выяснить Лапин, изобразив щелчок по шее.

И эту пантомиму женщина растолковала совершенно верно, но в отношении Козырева заняла четкую, твердую позицию:

— Порядочный, добросовестный, аккуратный, с потрясающими характеристиками, со всеми ладит, дисциплинарных взысканий не имел, работал всегда на совесть, был на хорошем счету, запоев и загулов себе не позволял. Нет, никаких заливов и больных голов. Выбирался в отпуск только к родителям.

— А проживают они?..

— Станица Ильинская, это под Ростовом-на-Дону, – пояснила, что телефонов и переговорных пунктов там нет, поэтому как раз собирались отстучать телеграмму.