Книга Золотое пепелище, страница 96 – Валерий Шарапов

* * *

Группа Дементьева, прибыв на Петровку и сдав свою «добычу», явилась в кабинет руководства. Полковник Филатов кратко, без сантиментов изложил главное.

— Кисло, – совершенно по-человечески, не по-капитански отреагировал Дементьев. Вдохновение, образовавшееся в связи с задержанием одного из несомненных исполнителей, прошло.

— Согласен, Вадим Юрьевич, хотя можно было бы выразиться корректнее. Жду предложений.

— С конкретными предложениями прямо сейчас туговато, – чрезвычайно вежливо признал Вадим, – хотя, знаете ли…

Полковник поднял палец, капитан немедленно закрыл рот, хотя по одному поводу все-таки открыл:

— Предполагалось очную ставку с Перышкиным устроить, а так он может и в отказ пойти.

Полковник констатировал очевидное:

— Придется без нее. Проявите смекалку.

…Смекалку проявлять не стали, прямо сообщили новость Перышкину.

Реакция его была странной: сразу стих, сник и приобрел странный вид – не то что потерянный или растерянный, скорее смиренный. И, подумав, начал так:

— Вот оно что… Я-то думал, он свалил, но раз так… теперь можете не пугать.

— Даже так? – не выдержав, влез Генка.

— Именно, – вяло подтвердил Перышкин, – теперь никакой нет разницы. Что воля, что неволя: не посадите – так на воле зарежут, посадите – прикончат там.

— Откуда такая безысходность, уверенность? – спросил Дементьев.

— Чего же мне ошибаться? – спокойно отозвался Олег. – Парня чистого напрасно втравил в дело – и снова моя вина. Но я вам так скажу, Вадим Юрьевич: вы правы, не одни мы работали.

— Наводчик? – спросил Гоманов.

Перышкин отозвался миролюбиво, даже устало:

— Как хотите назовите, пусть наводчик. Но такого уровня, что даже вас бояться не будет…

Через какое-то время явился вызванный по назначению адвокат, и после переговоров с ним товарищ Перышкин занял твердую позицию: да, шли вместе с Козыревым, проникли на дачу в поисках ценностей под видом электриков. Однако он, Перышкин, убивать не собирался, поскольку по своей тонкой психологической организации не предрасположен к душегубству. А все Козырев. Он по каким-то своим причинам, или не желая оставлять свидетелей, решился на убийство. Наверняка потому и с собой покончил, не выдержав мук совести.

— Козырев, значит, женщин душил? А как же свидетельства соседей, сослуживцев? – спросил Гоманов. – Что, мол, спокойный, тихий, к срывам несклонный – и вдруг с удавкой.

— Вот заранее бы знать, кто к чему склонен во всех ситуациях – то, глядишь, и угрозыск не был бы нужен, – заметил Дементьев. – Допустим, в нормальной, повседневной жизни – паинька, а чуть зайдет речь о сохранности собственной шкуры… на практике сплошь и рядом бывает.

— И, конечно, раскаявшись, душегуб сигает с моста, – пробормотал Саша, – чистый мотив самоубийства, и концы в воду.

— Нормально придумано: валит, как на покойника, – одобрил Гоманов. – А вот то, что у нас подтвержденный душитель только один – это просто так, веселые картинки?

— Не горячись, – посоветовал Вадим Юрьич, – тем более что по этому факту, смерти в ИТЛ, документальных подтверждений, строго говоря, никаких.

— То есть то, что Перышкин совершил убийство в ИТЛ, – не более чем ваши смешные фантазии? – продолжал придираться Генка. – А то, что он при нас совершил попытку убийства, причем именно с удавкой?