Книга Золотое пепелище, страница 63 – Валерий Шарапов

— Когда это случилось? – глухо спросил Шурик.

— Месяц назад.

— Как же так, Макар Иваныч? Он же молодой был? С чего?

— От аппендицита в лазарете, прямо на столе, под ножом.

— Скорей, от ножа…

— Возможно, достали и там. А Галочке, поди, чистый паспорт вернули в очередной раз, без штампа о браке. Ну-ну, – сам себе попенял полковник, – это уж нас не касается. Что до Валиного сообщения… Конечно, оно само по себе невероятно, но с этим народом и не такое бывает. Все-таки, как ни верти, брильянтов при обыске у него не найдено. Если так, то дельце отличное. Если так, то готовь плечи под погоны.

— Да все равно, – автоматически проговорил он и осекся.

Полковник немедленно строго указал на недопустимость:

— Это ты зря.

— Виноват.

— И ты говоришь, что Каяшева ее крестная?

— Да. И она обещала ей подарок из Риги, мешок для сменки…

— После, Шурик, после, – полковник постучал по столу, – иди трудись.

— А… как это вообще будет, Макар Иванович, с цыганами? Операция?

— Будет операция, не переживай. Тебя это не касается, все-таки ты их сосед. Нечего собак дразнить.

Его, стало быть, не касалось, а Генка напросился, аж подпрыгивал, как боб на сковороде:

— Макар Иваныч, я ж у себя по этой цыганской братии первый был, вот так держал. Позвольте, а? Не подведу.

Он все ныл и сучил кулаками, пока не добился своего.

— Не печалься, герой, – прогудел Вадим Дементьев.

— Да мне что, – пожал плечами Саша, – я добра этого насмотрелся, не стремлюсь.

— Вижу, ничего. Пусть их готовятся, а мы с тобой пойдем Волкова допрашивать.

— Волкова? – удивился Шурик.

— Ты не понял, – сказал старший. – Ювелира Волкова. Я с ним поговорю, а ты посиди, послушай, на ус мотай. Может, что и всплывет новенькое, интересное.

* * *

Волков Павел Петрович, сотрудник Гохрана, оказался невысоким, плотным, сутулым человечком с чистыми честными глазами за очками с сильными линзами. Порядком плешивый и какой-то угодливый, чрезмерно услужливый. То ли парикмахер, то ли старый халдей в дорогом ресторане. Дементьев, поглядывая на него не сказать чтобы очень доброжелательно, задавал краткие вопросы и терпеливо выслушивал ответы, не всегда ясные, не всегда по делу.

— Как долго вы были знакомы с гражданкой Каяшевой?

— Был знаком, дорогой товарищ, исключительно знаком. Ириночку знал с детских лет. Однако в основном имел дело с папой ее покойным, Владимир Санычем, – ювелир улыбнулся, на этот раз криво. – Вот он был деятель тот еще.

— Что вы имеете в виду, поясните, пожалуйста, – попросил Дементьев, старательно записывая и сохраняя при этом скучающий вид.

— То и имею, – пояснил ювелир, – хозяйственник. До мозга костей и до костей мозга.

— Хозяйственник – разве это приговор?

— Вот и я думаю: с чего бы это – как хозяйственник, так и тотчас приговор.

— Хорошо, пока оставим. Вам же нечего сказать конкретного, по сути только что заявленного?

— Конечно нет, – заверил ювелир Волков. – Это же не мое, ваше дело.

— Вы правы. Ну-с, давайте ближе к вашему делу. У нас имеется информация, что в доме Каяшевых имелась некая коллекция драгоценностей…

— Да, да, – воодушевленно подхватил ювелир, – все эти картины… Айвазовский, Репин, Нестеров, Кандинский, а уж литье – один Лансере что стоит! Э-э-эх, чего там только не было. Кому, скажите, все это перейдет?