Книга Золотое пепелище, страница 62 – Валерий Шарапов

По дороге на станцию она все равно тряслась как осиновый лист и озиралась, так что Чередникову приходилось ее придерживать, чтобы не улетела.

— Саша, они точно нас не найдут? Не увидят? – лепетала она.

— Успокойся, тебя сейчас родная мать не узнает, – брякнул он и прикусил язык. Хорошо, что девчонка мелкая еще и совершенно точно необидчивая.

Все время от Крюкова до Ленинградского вокзала Валя просидела, ухватившись за его руку, на каждый стук двери сжимала пальцы так, что глаза на лоб вылезали.

— Тихо, тихо, все хорошо, я в обиду тебя не дам, – приговаривал он и ощущал, как слабеет мертвая хватка.

— Правда?

— Правда-правда, – заверил Шурик, точно сам выяснял этот вопрос, – сейчас мы приедем к самому главному милицейскому начальнику, я ему расскажу, что ты честная девочка, за тебя поручаюсь.

— Ты же меня не знаешь, – заметила Валя тоненьким голоском.

— Я же милиционер, поэтому все-все знаю. Чего трясешься?

— Мерзну.

Так уж жалко ее стало. Чередников, вздохнув, сграбастал девчонку в охапку, чмокнул в пахнущую керосином макушку, искренне пожалел:

— Бедный ты ребенок. Поспи, ну их всех.

Сколько не давали спать несчастной девочке – бог весть. Всю ночь проспала у Чередниковых на квартире и теперь, повозившись, отключилась.

А везение все не прекращалось.

На Петровке немедленно отыскали и вызвали педагога из ближайшей школы – кстати выяснилось, что как раз в ней Валя и училась, и учитель ее тотчас вспомнила.

И все-таки Валя, уцепившись за чередниковский палец, спросила:

— Мне идти? Она меня не отдаст?

И он терпеливо сказал:

— Не бойся. Мы предупредили Татьяну Михайловну, она не выдаст. Мы все тут для того, чтобы тебя защитить, помоги нам.

— А что говорить?

Саша объяснил:

— Отвечай на вопросы, которые будет тебе задавать вот этот дяденька, за этими дверями, хорошо?

— За этими? – уточнила она, тыча в дверь пальцем.

— Валечка, не переживай, – подала голос учительница, – я буду с тобой. Пойдем?

— Идти? – снова спросила она, и вновь у Чередникова.

— Иди, Валечка, иди. Никто тебя не обидит, – заверил он.

И мужики отворачивались, смущаясь. Что интересно, никто, вопреки опасениям Саши, не усмехался, не подмигивал, и даже никто не высказывался в том смысле, что «дуракам везет». Язва Генка, зануда и выпендрон, от восторга лишь молча поколотил кулаком по спине, Дементьев хлопнул от души по плечу и также, ни слова не сказав, показал большой палец. Даже Лапин, заикаясь, высказался в том смысле, что Шурик молодец. Все радовались за него, и абсолютно искренне.

Как прошла беседа за закрытыми дверями, за которыми полковник Филатов и учительница вели разговоры с несовершеннолетней Валентиной Шаркози, – можно было легко догадаться. Прошла блестяще, в этом можно было не сомневаться.

Чередников занимался бумажными делами, корпя над рапортом, когда его вызвал полковник Филатов.

— Где Валя?

— Успокойся, Шурик, с ней все хорошо. А тебе вообще с таким везением прямая дорога на ипподром. Разбогатеешь, в каретах будешь ездить. – И, помрачнев, добавил: – Правда, тут есть момент, который девчонке никак сейчас ни к чему.

— Какой?

— Видишь ли, сообщили с зоны. В общем, брат ее скончался.

Ледяным холодом обдало все внутренности, горло перехватило, и ужас как стало жаль несчастную девочку, у которой на всем белом свете никого не осталось.