Книга Золотое пепелище, страница 66 – Валерий Шарапов

— Разумеется, можно, – произнес ювелир с укором, – не слушаете или невнимательны вы? Я же говорю: камни, которые Ирина предлагала через меня Шаркози, были извлечены из готового ювелирного изделия. Само собой, огранка специфическая имела место быть.

— Спасибо. Идем дальше?

— Извольте.

— Вернемся к тому, что могло остаться у Каяшевой после того, как она перестала распродавать папину коллекцию. Вы, случайно, реестр для нее не составляли?

— И этот факт имел место. Она просила систематизировать, так сказать, от дешевого к дорогому, сориентировать ее по цене, намекала, что предстоят большие траты и ей хотелось бы понимать объективную стоимость… в валюте.

— Вот как, – после паузы протянул Волков. – Вы что ж, тезка, Ирине еще и контрабанду шьете? Валите, как на покойника?

— Чего ж нет, – хладнокровно заявил ювелир, – и не только я. Товарищи вот, – он сделал жест в сторону Дементьева, – неужто еще не побывали на Кузнецком? А зря. Послушали бы, интересно. Наверняка все в едином порыве стали бы рассказывать про перерасход погонных метров какой-нибудь блестяще-шуршащей валюты. Нет?

— А это к делу относится? – не выдержав, тихо спросил Чередников. – Речь-то не о них, о вас…

— Товарищ лейтенант, – негромко произнес Дементьев, Саша послушно замолчал.

— В чем-то вы правы, – подтвердил Волков-ювелир, – но, уверяю вас, я описываю все так, как и было.

— Тогда скажи уже сумму и не выпендривайся, – посоветовал Волков-актер. – Хорош квашню мять.

— Немного, – ничуть не обидевшись, отозвался тот, – порядка полумиллиона на золото.

— Не сильно забрал? – уточнил актер.

— Нет, в самый раз.

Помолчали. Затем Дементьев, перелистнув для чего-то несколько листов на календаре, сказал:

— Павел Петрович, мы попросим вас… подчеркиваю, это именно просьба.

— Ясное дело.

— …создать словесное описание тех драгоценностей, которые вы сами видели в коллекции Каяшевой.

— Неужели всех?

— По возможности. Осилите?

Ювелир Волков постучал по столу пальчиками, толстенькими, с тонкими концами, как у ехидной старушки.

— Словесный… пожалуй, что нет, – и прежде, чем кто-либо в кабинете успел огорчиться, закончил: – Вот нарисовать, пожалуй, сумею.

— Что ж, если вам проще…

— Да, проще.

— Хорошо, Паша, – глянув на часы, сказал Пал Палыч, – сколько тебе нужно времени на данные художества?

— Полагаю, две недели.

— Неделю, Паша, с лихвой, – заверил Волков, – два вечера порисовать, пять – чтобы набить себе цену.

— Ну-ну, – только и сказал ювелир.

— Ну или не ну, а вы, Вадим Юрьевич, так себе и пометьте: сегодня, седьмого числа… седьмое сегодня?

— Да.

— Вот сегодня товарищ Волков, Павел Петрович, пообещал четырнадцатого представить вам графический реестр драгоценностей, которые, как ему лично известны, принадлежали Каяшевой Ирине Владимировне. Все верно?

— Хорошо, – решился ювелир, осклабившись, – только из уважения к тебе, Пал Палыч.

— Разумеется, не из боязни же рассориться с органами, – сказал Волков, снова глянул на часы и заторопился. – Опаздываю. Режиссер с кашей употребит. Раскланиваюсь.

Выпрямился, одернул мундир, провел рукой по волосам – и вышел из кабинета настоящим сыскарем, легендарным майором, героем популярного телефильма и прочая, прочая.

Некоторое время оставшиеся в кабинете помолчали, потом ювелир Волков, кашлянув, напомнил: