Книга Танец нашего секрета, страница 87 – Алина Цебро

Она правда задаёт этот вопрос?

Правда?

— Я…

Что-то меняется.

Не снаружи, а внутри. Как будто кто-то тихо повернул ключ в замке, которого я раньше не замечала. Щелчок. Маленький, беззвучный. И сразу — темнота за ним.

Я оборачиваюсь. Не знаю зачем. Как будто смогу увидеть то, что изменилось. Поймать или назвать. Но вокруг всё то же: люди, голоса, холодный воздух, Джули на земле.

Всё то же — и совсем не то.

Страх приходит не криком. Он приходит тихо, как вода под дверь. Сначала тонкая полоска, потом по щиколотки, потом уже некуда отступать. Он липкий. Он тёплый там, где не должен быть тёплым. Он забирается под кожу и остаётся там, пульсирует, дышит вместе со мной.

Я смотрю на Райана.

Мне мало понимать, что он жив.

Паника раскрывается.

А потом я вижу отца.

— Ты?

Мама ошарашенно моргает, а потом делает шаг назад. И именно в этот момент я понимаю, что удивлена так сильно вовсе не из-за папы, который каким-то образом восстал из мёртвых. Хотя, честно говоря, его холодного трупа я не видела.

А из-за мужчины, который так же уверенно, как и мой отец, приближается к нам. Люди, что минуту назад стреляли, резко замолкают — и думаю, всему виной авторитет папули. Но… я пытаюсь отогнать мысли, чтобы не возвращаться к копне рыжих волос. Этот мужчина… он… я… господи. Я его почти точная копия. Это?

— Я думала, ты умер.

Снова мама, но на этот раз шёпотом. И совсем непонятно, кому она это говорит — моему отцу или… моему отцу?

Чувствую руку Райана в своей, сжимаю в ответ, даже прижимаюсь к нему. Меня вдруг начинает знобить. Волнуюсь…

Пытаюсь держать лицо, но маленькая девочка внутри меня ликует при виде папы. Я счастлива настолько, что еле сдерживаюсь, чтобы не броситься ему навстречу — особенно когда его глаза находят мои и губы расплываются в улыбке. Улыбаюсь в ответ. И он без раздумий подходит, чтобы обнять меня, а затем...

Кивает Райану.

Перевожу взгляд на своего мужчину. Тот, поджав губы, кивает в ответ. Знает ли папа, кто это? Знает. И всё равно приветствует.

— Любимая жена, ты к кому из нас двоих обращаешься?

Взгляд рыжеволосого мужчины ни на секунду не сходит с моего лица, но я делаю примерно то же самое, поэтому не смущаюсь. Хотя этой эмоции нет в моём списке. С какой-то голодной жадностью пытаюсь понять, запомнить... Этот человек и есть тот самый, о котором говорила мама. Он жив.

Сегодня какой-то день возвращения из мёртвых?

— Я тебя убила! Почему ты тут живой? Почему никто не может спокойно сдохнуть!

— Элиот меня нашёл и подлатал.

Его зовут Элиот.

— Не думал, честно, что ты способна на такое. Но я даже рад, что ты это сделала. А то слишком покорная была, аж бесило.

Голос папы меняется, становится мне незнакомым. Он выпрямляется, будто вырастает прямо на глазах. Поправляет манжеты на пиджаке, делает шаг вперёд. Пистолет в руках мамы дрожит, но не поднимается. Спесь куда-то испарилась?

Папа подходит на два шага и останавливается. Осматривает жену с головы до ног, потом кивает себе за спину.

— Я много раз говорил тебе, что ты свободна. И столько же раз предупреждал: тронешь мою дочь — я не просто тебя уничтожу. Я сделаю так, что твоё детство покажется тебе раем. Но ты всё равно сделала то, что было под запретом. Атата, Виктория, атата.

Вот теперь она поднимает пистолет.