Книга Танец нашего секрета, страница 86 – Алина Цебро

— Не поддавайся.

С удивлением смотрю на Райана. Голос у него ровный, даже стальной.

— Ты просишь меня смотреть, как она перережет ей глотку?

— Она сделала свой выбор.

Что-то во мне вскипает, потому что в миг чувствую, как ему это самому неприятно.

— А ты? Ты сделал?

Он поворачивается. Смотрит на меня с лёгким непониманием, и я не даю ему времени ответить.

— Я могу остаться на месте. Меня не будет мучить совесть. Я умею с этим жить, я давно умею. Но ты? Ты сможешь? Сможешь дышать каждое утро, зная, что не сделал ни одного шага к ней на помощь?

Пауза. Она длится секунду, но внутри неё помещается очень много.

— Смогу, — говорит он наконец, выдыхая воздух. — Если ты будешь живая.

Я смотрю на него и не нахожу слов.

В эту секунду рация оживает.

— Нам стрелять?

— Скажи да, и всё закончится, — просит Лукас.

Я закрываю глаза. Сука. Я не должна этого делать. Не должна. Знаю это каждой клеткой тела — и всё равно уже тянусь к ручке двери.

Выхожу из машины. Райан выходит одновременно со мной — не спрашивая, не останавливая. Жить вместе. Умереть вместе. Я ненавижу татуировки, но если переживу этот день, то набью именно эту фразу. Прямо поперёк ребра, там, где больнее всего.

— Так и знала, что выйдете.

Нет, мамуль. Ничего ты не знала. Действовала глупо, на авось, без единого запасного хода. Просто поставила на то, что я не смогу усидеть в машине. Угадала. Это не стратегия. Это везение. Потому что раньше бы я хрен вышла.

Мать безо всякого предисловия бросает нам Джули. Та срывается с места, летит к Райану — волосы за плечами, руки уже тянутся вперёд.

Виктория просто её отдала? ЧТо-то тут не так.

Я успеваю раньше. Резкий выпад, пальцы смыкаются в волосах Джули за долю секунды до того, как она касается моего мужчины. Та вскрикивает, заливается слезами.

— Ты могла стать нормальным человеком, — говорю я тихо. Тише, чем хотелось бы. Тихий голос страшнее крика — это я усвоила ещё в детстве, от той самой женщины, что стоит сейчас в нескольких метрах от меня. — Но выбрала стать предателем. Убери. Руки. От. Моего. Мужчины. Ещё раз подойдёшь к нему. Я разберу тебя на части медленно. И начну с языка. Чтобы ты не могла кричать.

Пауза. Даю ей время понять, что я не шучу.

— Ты поняла меня?

Джули кивает.

Я отпускаю её волосы.

Она падает не сразу — сначала что-то в ней как будто гаснет, как гаснет свет от лампочки, когда выдёргивают вилку из розетки. Он какую-то долю секунды ещё горит, прежде чем погаснуть. Колени подгибаются первыми. Потом тело складывается медленно, почти аккуратно, и она оседает на асфальт — сбоку, щекой вниз, рука вытянута вперёд, пальцы чуть разжаты. Волосы рассыпаются по земле.

Тихо. Никакого последнего вздоха. Никакого драматичного выдоха. Просто — была, и нет. Была. И. Нет.

Краем зрения я чувствую, как Райан подаётся. Он делает шаг вперёд, напрягает тело, руки сжимаются, глаза округляются. Я видела такое миллион раз, но он нет. И это не абы кто…

Я бросаю на него взгляд.

Он останавливается.

Потому что следующим будет он, если сделает ещё хоть шаг, и мы оба это знаем. И Виктория знает. И, наверное, знал бы даже мёртвый асфальт под ногами Джули, если бы умел думать.

Я перевожу взгляд обратно на мать.

И молча смотрю на неё.

— Чувствуешь облегчение, что соперница мертва?