Книга Танец нашего секрета, страница 6 – Алина Цебро

А если сегодня мой день рождения, значит, и у НЕГО тоже.

Я подхожу к балкону. Отсюда виден весь танцпол — море тел, пульсирующее под ритм, яркие вспышки. Лукас сидит внизу, всё так же погружённый в экран. Он даже не смотрит в мою сторону. Хорошо. Пусть не смотрит.

Я облокачиваюсь на перила, пальцы впиваются в холодный металл. Сердце колотится не от страха, а от ожидания. Жар поднимается по шее, по спине, будто кожу обжигают изнутри. Дыхание сбивается. Я заставляю себя сделать вдох. Ещё один. И ещё. Я чувствую его ещё до того, как слышу.

— Мне всегда было интересно, падал ли отсюда хоть кто-то.

Голос. Низкий, прорезающий слишком сильную музыку, как нож сквозь шёлк.

Я не оборачиваюсь. Не дрожу. Просто стою.

Но мужчина не сдаётся, он подходит, перекидывает волосы на одну мою сторону, обнажая шею. Тут же ощущаю теплое дыхание у самой кожи. Так близко, что я чувствую, как его губы почти касаются шеи, как будто он вслушивается в пульс, который бьётся под кожей, как будто он знает: если коснётся для нас игра будет окончена.

— Как же ты любишь делать неправильный выбор.

— Уверен, что это я?

Мой голос ровный, как лезвие. Я отшлифовала его за эти три года. Ни тени удивления, ни дрожи. Никто не может застать меня врасплох. Никто. Даже ОН.

Я делаю шаг назад. Он следует за мной, молча. Мы входим в пустую комнату: бархатные стены, приглушённый свет, диван, большое зеркало на всю стену. Его руки исчезают с моих плеч. Теперь я могу обернуться.

И я оборачиваюсь.

Он стоит в полуметре, слишком близко, чтобы дышать свободно, слишком далеко, чтобы коснуться. Но потом сокращает дистанцию. Его пальцы касаются моей щеки слишком легко, почти нежно. Слишком нежно для человека, который собирается меня, если не убить, то уничтожить.

Я отшатываюсь. Ноздри раздуваются. Нет. Больше никогда.

— Не трогай меня.

Боль в боку вспыхивает внезапно, острая. Я приподнимаю руку, будто поправляю платье, но пальцы дрожат. Он замечает. Его взгляд падает на мою талию, задерживается. Лицо становится задумчивым, почти… обеспокоенным. Почти…

— Тебе повезло, что я тут одна. Я же сказала, убирайся, или натравлю на тебя псов.

— Ты не одна. Забыла о своём муже?

Уголки его губ вздрагивают. Это не улыбка. Не издёвка. Это оскал, тихий, сдержанный, но полный намерения. Он делает шаг вперёд и хватает меня за талию. Движение очень быстрое, хищное. Спина врезается в стену. Я бью его коленом в живот.

Он принимает удар. И сжимает меня сильнее.

— У меня есть подарок.

— Отпусти меня.

Господи… внутри всё тает. Я растекаюсь по его рукам, как воск, как глина в ладонях гончара. Три года тренировок, три года контроля — и всё рушится за одно прикосновение. Я считаю про себя: раз, два, три, четыре, пять… пытаюсь выровнять дыхание, остановить этот позорный внутренний трепет.

Тупое сердце. Тупое тело. Тупая, падкая душа.

Он проводит носом по скуле, вдыхает — глубоко, как будто ищет в моём запахе ответ. Его губы почти касаются моих. На миллиметр, не больше. Но я чувствую тепло, влажность, дрожь, которую он скрывает. Мы дышим одним и тем же воздухом, и это уже поцелуй. Запретный. Разрушительный. Почти…

— Отпусти.

— Расскажи мне о своей слабости, Оливия. Как уничтожить тебя?

— Не смей произносить моё имя.

Не смей. Потому что, когда он говорит его, мир сжимается до одного звука. Всё внутри отзывается: вены, кости, дыхание. Это больно. И прекрасно. Но больно…