Книга Танец нашего секрета, страница 8 – Алина Цебро

— С днём рождения, Оливия.

Я не оборачиваюсь, но повторяю его интонацию. Делаю её прежней, любящей и нежной…

— С днём рождения, Райан.

И ухожу. За дверью: музыка, люди, мир. Но внутри меня только тишина. Та самая, которая остаётся после того, как ты в последний раз целуешь того, кого ненавидишь больше всего на свете.

А в горле вкус его дыхания. И больше ничего не имеет значения.

Глупое, глупое сердце.

Райан

Я врываюсь в дом, на бегу сбрасываю кроссовки. Не обращаю внимания на кровь, которая стекает по виску, по скуле, капает на пол. Она не останавливается. Как и мои мысли.

Лив ударила меня лицом о стекло. Сказать, что я офигел от неожиданности, нечего не сказать. Но, ведь по факту, ожидаемо.

Я схожу с ума из-за этой женщины.

Три года.

Три года я наблюдал за ней из тени, выстраивал планы, ждал момента, когда она сама протянет мне нож. А сегодня, в день нашего дня рождения, не выдержал. Потерял контроль, как подросток. Офигел, когда увидел, как она поднимается наверх, будто чувствуя мой взгляд на своей коже. Конечно, чувствовала. Она узнаёт меня даже в темноте. Даже по дыханию. По тишине, которую я оставляю за собой.

И нет, в моём взгляде не было ни любви, ни ненависти, ни желания. Там была только нить. Та самая, что связывает нас с самого начала. Чёртово клеймо, выжженное в плоть.

Я больше ни на кого не могу смотреть. Потому что на сетчатке, только её силуэт. Её глаза. Её голос, который звучит даже в моей тишине. Чёртова Ведьма. Бестия. Моя проклятая слабость.

— О боже, Райан, что с тобой?

Джули вылетает из комнаты, как будто приклеена к моему присутствию. Честно, до сих пор не понимаю, зачем она здесь. Не мешает, это правда. Иногда даже помогает. Но сейчас её забота больно режет.

Я отмахиваюсь от её руки и иду в гостиную. Блейн сидит за ноутбуком, жуёт яблоко, его брови нахмурены. Джон играет в PlayStation, погружённый в битву. Марк что-то быстренько печатает в телефоне, не отрываясь.

У них, видимо, идеальный вечер.

Шесть пар глаз разом поворачиваются ко мне. И, не сговариваясь, все вскакивают.

— Босс, вы… эм… кровите.

— Милый, что случилось?

Да блядь! Не те вопросы, не те ответы! Игнорю.

— Блейн. Докладывай.

Голос выходит резкий, злой, переполненный. Нужно выдохнуть. Срочно. Иначе разнесу всё в этом доме, как только что разнёс её самообладание в клубе. Потому что теперь я знаю. Я — её слабость.

Я.

Хочу её… Хочу! И не могу остановиться. Хорошо, что не вижусь с ней. Потому что сегодня показало, как бы было… так же больно.

— Он пропал, — говорит Блейн. — Два дня его никто не видел. Сегодня тоже. В назначенном месте пусто. Приказ не выполнен.

— В каком смысле?

Если до этого я был зол, то теперь я — буря. Огненная, блять, бездна.

За три года мои эмоции изменились: из ледяного контроля превратились в нечто живое, болезненное, нестабильное. Я понимаю это как психолог. Но сейчас мне плевать на анализ.

Сейчас я просто хочу.

Хватаю вазу с консоли, тяжёлая, хрустальная, и швыряю её в камин. Она разлетается на тысячу осколков, искрясь в огне, как последний фейерверк перед концом света.

— Ай…

Джули прижимает ладонь к предплечью. Осколок. Маленький, но достаточно, чтобы заставить её застыть с широко раскрытыми глазами.

— Больно?

Только этого мне не хватало. Слышу всхлип, тихий, подавленный, и она убегает, оставляя меня одного.