Книга Инструкция по соблазнению, или Начальник поезда: отец подруги, страница 5 – Рика Лав

А что, если…?

Что я теряю, кроме остатков своего и так растоптанного самоуважения?

— Принято, — выдохнула я, и Кира издала победный визг.

Ночь я почти не спала, ворочаясь и прокручивая в голове унизительные сценарии провала.

Но сейчас, стоя с бумажным стаканчиком в руках из вагона-ресторана — я чувствовала только ледяной ужас.

Мои ладони вспотели.

План Киры был прост: мне нужно дождаться, когда он пойдет по коридору на утренний обход, и «не удержать равновесие».

Просто. Также просто, как зарезать себя тупой ложкой.

Я простояла там, делая вид, что рассматриваю пейзаж, минут двадцать.

И вот он. Дверь его купе-кабинета открылась, и Калеб вышел в коридор.

С аккуратно подстриженной бородой, в идеально выглаженной белоснежной рубашке, пиджаке и белых же брюках. Он выглядел так, будто сошел со страниц журнала — собранный, уверенный, излучающий спокойную силу.

И он шел прямо на меня.

Сердце ухнуло куда-то в район пяток.

«Сейчас. Или никогда. Давай, Аника!»

Он был уже в паре метров, смотря в какие-то документы, когда я, сделав глубокий вдох, картинно споткнулась, качнувшись в его сторону. Я зажмурилась. Горячая жидкость обожгла мне пальцы, а стаканчик выскользнул из руки.

Секунда тишины.

Я медленно открыла глаза. Прямо на белоснежной ткани его рубашки, в районе живота и груди, расплывалось огромное, уродливое кофейное пятно.

Но самое ужасное — кофе попало и на бумаги!

Стаканчик валялся у его ног.

Я подняла на него взгляд, готовая к худшему. К ледяной ярости, к приказу убираться с его поезда, к чему угодно.

Но он не злился.

Калеб посмотрел на огромное пятно на своей рубашке, а потом перевел взгляд на меня. И в его серых глазах плясали смешинки. Уголки его губ едва заметно дрогнули, сдерживая усмешку. Щеки мои вспыхнули пожаром.

— Простите… я… поезд так… качнуло… — пролепетала я, чувствуя себя самой жалкой актрисой в мире.

— Бывает, — его голос был низким и ровным, но в нем звучала насмешка.

Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на губах, а потом снова впился в глаза, проникая, казалось бы, в самую душу. Весь мир сузился до этого узкого коридора и его взгляда.

Калеб сделал полшага ко мне, сокращая и без того ничтожное расстояние.

Я перестала дышать.

Мужчина чуть наклонил голову, и его голос, ставший тише и интимнее, ударил по моим нервам, как разряд тока.

— Надеюсь, у вас есть способ исправить эту ситуацию, Аника. — Он сделал паузу, наблюдая, как я тону в его глазах.

Его слова повисли в оглушающей тишине узкого коридора. Мой мозг отчаянно пытался найти ответ, что сказать, но все мыслительные процессы были парализованы.

Я могла лишь смотреть в его глаза и чувствовать, как по моим щекам расползается смущенный румянец.

Что Калеб имел в виду? Исправить ситуацию… Какую?

Ту, в которой я, взрослая двадцатишестилетняя женщина, выгляжу как нашкодивший подросток?

Или ту, в которой он стоит передо мной, а я готова провалиться сквозь пол вагона от смеси стыда и совершенно неуместного, дикого восторга?

— Я… я… простите, пожалуйста, Калеб… Владимирович, — язык заплетался, имя-отчество прозвучали нелепо и неуместно. — Я не хотела, честное слово, просто… Вагон… он…

Я замолчала, потому что мой лепет звучал жалко даже для моих собственных ушей.