Книга Инструкция по соблазнению, или Начальник поезда: отец подруги, страница 6 – Рика Лав

Калеб не ответил. Просто смотрел на меня. А потом, не говоря ни слова, слегка кивнул головой в сторону своего купе, которое было в паре шагов позади него.

Это было беззвучное приглашение.

И мои ноги, будто не принадлежа мне, сами сделали шаг, потом еще один.

Дверь его купе была открыта. Я вошла внутрь, застыв посреди небольшого пространства, не зная, куда себя деть.

Калеб вошел следом и закрыл дверь. Тихий, но отчетливый щелчок замка прозвучал в тишине как выстрел.

Мы были одни. Взаперти.

Мамочки…

Я стояла спиной к нему и не смела обернуться. Слышала его ровное дыхание за спиной. По шороху поняла, когда он снял с фуражку и положил ее на стол.

Шелест ткани — это он снимал форменный белоснежный пиджак. Я зажмурилась, но перед глазами все равно стояла картина, которая я никогда не видела лично: обнаженные широкие плечи, сильные руки…

Но вот, Калеб обошел меня и встал лицом к лицу, у зеркала, висевшего на стене. Теперь я была вынуждена смотреть на него. И он это знал.

Медленно, не отводя от моего отражения в зеркале своих пронзительных глаз, он поднес руки к вороту испачканной рубашки. Его пальцы были длинными, уверенными. Они легко справились с верхней пуговицей, потом со второй. Движения были неторопливыми, почти ленивыми, и от этой медлительности у меня перехватило дыхание.

Он… Он делал это специально!

Калеб видел в зеркале мои расширенные зрачки, видел, как я закусила губу, как судорожно сглотнула. И это придавало ему будто бы еще большей уверенности.

Третья пуговица. Рубашка начала расходиться, открывая вид на полоску загорелой кожи у основания шеи. Я увидела его ключицы — резкие, мужские.

Увидела, как под кожей перекатываются мышцы, когда он двинул плечом. Мой взгляд невольно скользнул ниже.

Четвертая пуговица. На его груди показались темные волосы — не густые, но создающие невероятно волнующий контраст с белой тканью.

Я чувствовала, как кровь приливает к лицу, к ушам, к кончикам пальцев. Внизу живота зародился тяжелый, тягучий жар.

Я пялилась. Пялилась как нимфоманка!

Бесстыдно, голодно, как не позволяла себе смотреть ни на одного мужчину в своей жизни.

Пятая пуговица. Он расстегнул рубашку до середины живота. Я увидела рельеф его пресса — не кубики бодибилдера, а плоские, твердые мышцы мужчины, который находится в прекрасной физической форме.

Узкая дорожка волос терялась где-то ниже, под пряжкой ремня. Моя фантазия была достаточно разогрета всем этим… действием, чтобы представить, что могут скрывать под собой эти белоснежные брюки.

Сглотнула.

Ой, мама…

Я заставила себя поднять глаза, боясь, что он заметит направление моего взгляда, но тут же поняла свою ошибку.

Он все видел. В его глазах, смотрящих на меня из зеркала, плескалось темное, хищное пламя.

— Как поживает ваш жених, Аника? — его голос прозвучал неожиданно спокойно, даже буднично, и этот контраст с происходящим взорвал мой мозг.

— Что? — переспросила я, чувствуя, как язык словно прилип к нёбу.

— Ваш жених, — повторил он медленно, расстегивая манжет на одном запястье. — Кира говорила, вы собирались пожениться.

Жених. Денис.

Его образ на мгновение возник в моей памяти — самодовольный, вечно критикующий. Он испарился, как дым, перед лицом этого мужчины, который стоял сейчас передо мной, полуобнаженный, и одним своим видом стирал все мое прошлое.