Книга Философия красоты, страница 93 – Екатерина Насута

— Так это… того… мы пойдем, что ли? – Инга переминалась с ноги на ногу.

— Идите.

— А… сильно пострадали?

— Кто?

— Ну туфли, естественно. Если что, так я возьму? Размер подходящий и…

— Вали отсюда! – Обида за не сложившуюся судьбу туфелек, таких замечательных, неповторимых, удивительных туфелек, созданных специально для того, чтобы ими восхищались, любили и обували исключительно в торжественных случаях, всколыхнулась с новой силой. – Все вон! Вон пошли! Свободны! К чертям собачьим!

Адетт укатила в Англию. Странно, более чем странно, ранее она не проявляла интереса к путешествиям, более того, Адетт не единожды заявляла, что Париж – ее мир, и другого ей не надо. А тут Англия, знаменитые лондонские туманы, сумрачное Аббатство и вялые, точно снулая рыба, англичане.

Серж злился. В целом он не имел ничего против Королевства, Лондона и англичан, но Адетт уехала! Уехала в Лондон! Без него! Последний факт заставлял скрипеть зубами и вымещать раздражение на слугах.

Сначала Швейцария, вояж в закрытую клинику красоты – Сержу пришлось жить в убогой деревушке, коротая время среди тупых иностранцев и толстых, вальяжных местных жителей, более озабоченных толщиной кармана приезжего, чем его происхождением. А теперь вот Лондон, и он снова за бортом.

Адетт даже предлогом не озаботилась, поставила его перед фактом за день до отбытия.

За этими ее поездками что-то стоит. Или кто-то? Любовник, новый любовник, и на сей раз это не мимолетное увлечение, а нечто серьезное, иначе Адетт не пряталась бы. Из-за него, из-за любовника она в Швейцарию отправилась. Клиника красоты, как же… Адетт с ее самомнением в жизни не опустилась бы до посещения клиники красоты. Заведения подобного толка она не жаловала.

Конечно, любовник. Наверное, живет он в Лондоне, если Адетт изменила горячей Франции с сумрачным Альбионом.

Влюблена… Как он раньше не догадался? Влюблена настолько, что забыла о гордости и достоинстве. Адетт Адетти бегает за мужчиной! Сенсация из сенсаций.

Серж налил себе коньяка и, усевшись перед Зеркалом, спросил.

– Знаешь, как он выглядит? Конечно, знаешь, она разговаривает с тобой, доверяет свои секреты, маленькие, гадкие секреты Ады Адоевой, значит, и про него рассказала.

Наверное, со стороны подобное поведение казалось сущим безумием.

Но она вернется. Адетт способна бросить Францию, Париж с его величавыми соборами, демократичными кафе и ароматом кофе. Адетт способна бросить дом вместе с коврами, картинами и статуэтками из мейсенского фарфора. Адетт способна бросить платья, шляпки, духи и его, Сержа Холованского, но она никогда и ни при каких обстоятельствах не бросит Зеркало.

– Мы будем ждать. – Пообещал Серж. – Мы дождемся.

Зеркало Химеры молчало.

Химера

Не так я представляла себе этот вечер. Войлочные тапочки, раздобытые Ароновым вместо туфель, в сочетании с вечерним платьем смотрелись модерново. Ноги саднило, а в голове вертелась дурацкая мысль: за что? Ну кому я что плохое сделала? Никому. Тогда откуда такая злоба? Стекла в туфли…

— Больно.

— Зато бесплатно, – откликнулся Иван. Юмор у него солдатский. – Держись, подруга, и все будет хорошо.

Я держалась, вцепилась обеими руками в Ивана и держалась, утешая себя мыслью, что все не так плохо. Больно? Ну да, больно, а могло быть еще больнее. Вон когда лицо заживало, я выла от боли, и таблетки не помогали, а теперь, теперь ерунда, врач приедет, сделает укол и вылечит ноги.