Онлайн книга «Философия красоты»
|
— Ты не волнуйся, больно не будет, я постараюсь. Она не одобрит, если тебе будет больно. Зато потом тебя никто не тронет, о мертвых либо хорошо, либо ничего… Знаешь, руки болят, пока эту штуковину перевернул… хорошо, тут своя система, блоки, противовесы и все такое, Аронов любит с ним поиграть, ну а я только воспользовался, хотя руки все равно болят. Ну а ты чего молчишь? Хочешь спросить, почему я это делаю? Хочешь, по глазам вижу. Вам всем интересно, вам всем кажется, что я поступаю несправедливо, между тем никто из вас, ни одна тварь не удосужилась подумать над тем, что есть справедливость. Воздаяние. Да воздастся каждому по заслугам его… кажется, так в библии сказано? Я прав? Молчишь… хорошо, что молчишь, не люблю, когда меня перебивают. – Иван присел рядом и, взяв двумя пальцами подбородок, легонько сжал. – И девы томной взгляд печален, а время негою скользя, пчелою злою лики жалит, туманом заросла стезя к реке невинности… Не бойся, умирать не страшно, страшно, когда мертвые на тебя смотрят. Жить гораздо страшнее, жить, осознавая приближение смерти, каждый час, каждую минуту, каждый проклятый день, это мука, адская мука, к которой меня приговорили без моего на то согласия. Умереть я не боюсь, не в этом дело, дело в справедливости, в воздаянии, чтобы каждому по делам его. Не понимаешь? Я объясню, во всяком случае, постараюсь, дело запутанное, так что слушай внимательно. Внимательно, девочка, очень внимательно… Он оседлал стул и, опершись руками на спинку, принялся раскачиваться, в этой картине было нечто ненормальное… хотя, какая к черту норма. — Тридцать два года назад… давно, правда? Целая вечность потерянного времени… так вот, целую вечность назад в маленьком подмосковном городке жил был мальчик. Это был самый обыкновенный мальчик, который любил маму, папу и дедушку Ленина, мечтал стать пионером, а потом комсомольцем и полететь в космос. Таких мальчиков было много, и все они учились в школе, единственной в этом долбанном городе школе, тоже, кстати, самой обыкновенной. Десять классов, три завуча и директриса с выкрашенными в рыжий цвет волосами. Я до сих пор помню ее дикую прическу, представляешь? Она красила волосы хной, потом взбивала их в высокую башню и заливала лаком «Прелесть», а в результате на голове получался этакий шлем из волос, похожих на проволоку. А однажды я случайно – честное слово, случайно – увидел, как она снимает весь этот ужас. Парик, представь себе, наша директриса носила парик. Но мы отвлеклись, солнце мое. Итак, мальчик учился в третьем классе, когда произошло невероятное событие – в третий «А» привели новенькую. Ты помнишь, каково это было быть новеньким в классе? Все смотрят, перешептываются, а ты гадаешь, согласятся с тобой дружить или же объявят бойкот. С Августой дружить отказались, она была слишком хороша для того обыкновенного городка, в котором жил мальчик. Дочь дипломата, а это почти то же самое, что дочь Господа бога, только в Бога тогда не верили. Ну да я не об этом. Папочка Августы, наверное, сделал что-то очень нехорошее, если его выгнали из дипкорпуса, но мальчик меньше всего думал о родителях Августы. Сама она казалась чудом, мальчик никогда прежде не видел таких девчонок: тоненькая, бледненькая с золотыми косами и серыми глазами, от ее взгляда у него начинала кружиться голова, а сердце готово было выпрыгнуть из груди. Мальчик очень захотел подружиться с новенькой и ему удалось. Они возвращались домой вместе и он нес ее портфель, не обращая внимания на глупые дразнилки. Ты помнишь, как в школе называли тех, кто вместе гулял? |