Книга Философия красоты, страница 194 – Екатерина Насута

— И что? – Сомнительно, что на этом история закончилась, к тому же среди присланных мне вырезок имелась маленькая такая заметка о смерти русской девушки на турецком курорте, фотографии, правда, не было, но я отчего-то не сомневалась, что этой самой «русской девушкой» была Мирта.

— Утонула. – Подтвердил догадку Шерев. – Не скажу, что сильно печалился, но кой-какие вопросы возникли. Четвертая смерть все-таки. Дальше – Юкка с ее героином. Я решил, что Аронов сошел с ума, когда он приволок эту девицу, худая, глаза дикие, к тому же наркоманка, Лехин орал так, что стены тряслись, да только Ник-Нику если что в голову упало, то, считай, намертво. И он таки сделал из этой ходячей смерти идола, хотя видит Бог, я не понимал, что в ней красивого.

Я тоже не понимала. Бритый череп, треугольное лицо, впалые щеки, бескровные губы и совершенно невероятные, черные глаза, без разделения на зрачок и радужку. Линзы, как у меня, или настоящие?

— Сама понимаешь, что с Юккой расстались довольно скоро, слишком эпатажный образ, да и опасно, а вдруг кто про наркотики узнает? Но в отличие от остальных, Юкка продолжала жить, хотя жизнью это назвать сложно – так, растянутое во времени существование, от укола до укола. И последней точкой – тройная доза героина. Аминь. Дальше Варрава, северная валькирия, восемьдесят кило, светлые волосы, прозрачные глаза и бюст пятого размера, все решили, что Аронов окончательно свихнулся, если такой танк в модели тянет, а вышло очень даже неплохо. Характер у нее был спокойный, по пустякам не психовала, но и своего упускать не собиралась, на этом основании и поссорились с Лехиным, вам же по контракту вообще копейки полагаются, а основные барыши фирме идут, Варраву это и не устраивало. Девушка даже судом пригрозила, а спустя несколько дней после неприятного разговора взяла и наглоталась снотворного.

— Почему?

— Кто знает. Понимаешь, это и удивительно, ни у одной из девушек, за исключением, наверное, Юкки, не было причины умирать, но они все равно. Летиция, следующая за Варравой, спрыгнула с крыши, хотя…

— Мне Айша про нее рассказывала.

— А про Айшу ты сама знаешь. Вот и получатся, что все эти случаи со смертельным исходом далеко не случайны. После Варравы я ходил в милицию, требовал разобраться, а надо мной только посмеялись, сказали, что по каждому случаю проводилось дознание и если вердикт – несчастный случай, то значит так оно и есть, а я придумал что-то и работать людям мешаю. – Иван сгреб фотографии в кучу. – Я после этого сам решил… вот, снимки собрал, заметки, что да когда. Убийца, он точно из «л’Этуали», все жертвы были хорошо с ним знакомы, все добровольно открывали дверь, или даже поднимались на крышу, как в случае с Летицией. Они ему верили, а он их убивал. Может, отдать это твоему менту? Он, вроде как, здравомыслящим человеком кажется, пусть копает.

— Не надо.

От мысли, что придется встретится с Эгинеевым, говорить с ним, ловить косые, настороженные взгляды – напомню или нет о данном обещании и о том, как мы вместе гуляли по парку, а потом сидели в том кафе – это выше моих сил. Еще расплачусь, а меньше всего хочется, чтобы Эгинеев видел меня плачущей. Нет, к Эгинееву я не пойду.

— Надо искать, кому выгодно. – Это единственное, что пришло мне в голову.