Книга Философия красоты, страница 191 – Екатерина Насута

— Я поняла. – Дальнейшее развитие темы было неприятно.

— Честно говоря, не знаю, откуда он Эльку выкопал… Откуда он вас всех выкапывает.

— От верблюда.

Шерев и ухом не повел, он вообще отличался поразительным иммунитетом ко всякого рода подколкам.

— До Эльки про Аронова никто и не слышал. Хотя нет, знали, конечно, что есть такой бизнесмен средней руки, шмотки шьет. А тут вдруг появляется из ниоткуда девица, красоты невиданной, а при ней добрый молодец Николас Аронов, который оной девице непонятно кем приходится. Тут-то и оказалось, что все к месту: и Элизина мордаха смазливая, и Ароновский талант, и связи Лехина, и поднакопленные в ателье денежки. Свежеиспеченная «л’Этуаль» моментально взлетела ввысь. В общем и целом, им всем очень повезло.

— Завидуешь.

— Завидую. – Ответил Иван. – Тоже хочу быть богатым и знаменитым.

— Ты и так знаменит.

— Ну и что?

— Да ничего. Дальше что было?

— Дальше все некоторое время жили счастливо, в мире и согласии. Элиз радовалась славе, Аронов поражал мир своим талантом, Лехин стриг бабки. Всеобщая благодать рухнула в тот момент, когда Элиз вышла замуж. Кстати, тайно и я понимаю, почему.

— Почему? – послушно спросила я.

— Потому, что ни Аронов, ни Лехин никогда в жизни не допустили бы этой свадьбы. Лишаться живого воплощения, лица «л’Этуали» из-за какого-то там дурацкого личного счастья… – Иван вдруг замолчал и мотнул головой, словно лошадь, отгоняющая наглого слепня.

— Ладно, это так… на чем там я остановился? А, вспомнил, наша сладкая девочка, правда похожа на помесь сахарной ваты и карамели, премерзкое сочетание, но некоторым подобный типаж нравится. А по мне, из таких сладких девиц впоследствии вылупляются жирные бабы с целлюлитом, химической завивкой и визгливым голосом…

— Ты отвлекаешься.

— Каюсь… Каюсь отвлекаюсь. – Иван улыбнулся и подвинул фотографию Элиз на самый край стола. А девушка и вправду походила на кусок сахарной ваты, невесомый, заманчивый в чужих руках, но отвратительно липкий и очень-очень сладкий. Личико сердечком, губки бантиком, наивные глаза обязательного голубого цвета, пышные кудряшки и темная родинка над губой. Именно такой я представляла Славикову секретаршу, сладкой, назойливой и ни на что непригодной.

— Самое интересное в этой истории – ее финал. Галатея на проверку оказалась неблагодарнейшей тварью и вместо того, чтобы совершенными формами приносить доход Пигмалиону, поспешила устроить личное счастье. Трагедия, однако.

— Ты можешь говорить нормально?

— Могу, но это не доставляет мне удовольствия. – Иван растянулся на диване и, скрестив руки на груди – ноги он закинул на стол, предоставив мне возможность полюбоваться ребристой подошвой ботинок – продолжил повествование. – В супруги был выбран человек состоятельный и по тому времени перспективный. Перевожу: наглый, нахрапистый и жадный до денег. У него уже имелся вожделенный «Мерседес», дом в правильном месте, малиновый пиджак, златая цепь… помнишь, у Пушкина? «Златая цепь на дубе том…» Для полного комплекта не хватало жены-модели. Со свадьбой этой скандал громкий получился. Обретшая семейное счастье Элиз работать не желала, зато желала тратить деньги мужа и вообще вести светский образ жизни. Супруг желание поддерживал, ибо искренне полагал, что модели – это те же проститутки, только дорогие. Странная у них логика, жениться на проститутке можно и даже почетно, а вот иметь жену… ну, ты поняла.