Книга Философия красоты, страница 196 – Екатерина Насута

Серж ненавидел кипящий котел, в который превратилась Россия. Бунтующие матросы, бунтующие крестьяне, бунтующие рабочие… эсеры, черносотенцы, народовольцы, меньшевеки, большевики… Радетели за благо народное толклись у подножия опустевшего трона, решая, кто из них более достоин. Сержу было все равно, кто займет престол, он хотел уехать, просто уехать, во Францию, к прекрасному Парижу, фонтанам Версаля, уличным кафе, Триумфальной арке, устрицам и жареным каштанам. Серж мечтал о маленькой квартире на бульваре Капуцинов, или Монмантре. О тихом существовании и любви, которую ему удалось вернуть. Ада и Париж… Париж и Ада… И долгое-долгое счастье… Он больше не позволит обокрасть себя, он не отпустит ее ни за что и никогда, уж лучше смерть.

Здесь много смерти. Страна Россия, растерявшая величие, отказывалась терять еще и людей и ревниво охраняла границы. Но им удалось. Серж вспоминал этот путь через заснеженную, заветренную, запутавшуюся в идеях и идеологиях страну с ужасом и восторгом.

Наперегонки со смертью, наперекор судьбе.

Ада Адаева, ангел-хранитель, лисица, волчица, просто хитрая бестия, способной обойти все ловушки, достать документы, выбрать дорогу, найти убежище. Ада торговалась, обещала, врала и угрожала.

Ада привела в Париж.

Что теперь?

– Значит, это все, что у нас осталось? – Ада подбросила на ладони перстень с крупным рубином. – Плохо.

Ужасно. Плохо – не то слово, которое в достаточной мере отражает весь ужас их положения. Разрушенная войной Франция, терзаемая революцией Россия, беглецы, дезертиры, калеки и просто люди, потерявшие надежду… Где тот Париж, о котором мечтал Серж? И как они будут жить среди этой разрухи, без денег, без друзей, без знакомых.

Поговаривали, правда, что русских в Париже хватает, от революции бежали многие и, при желании, Серж мог бы отыскать знакомых. Но зачем? Тогда придется объяснять, куда подевалась Стефания и кто такая Ада, но он и сам не знал, кто такая Ада.

Адетт, Ада решила стать француженкой и выбрала имя Адетт. Серж заметил, что правильно говорить и писать «Одетт», но Ада лишь рассмеялась.

Одетт – чересчур правильно, чересчур чопорно, – сказала она, – имя Одетт подходит для цветочницы или белошвейки.

Ада мечтала стать королевой.

Ада нашла работу: устроилась в небольшой ресторанчик певицей. Послевоенный город – странное существо, зализывает раны и скучает по роскоши, пытается веселиться и делать вид, будто войны и вовсе не было. И Ада-Адетт удачно вписалась в сумбурную жизнь оживающего Парижа. Публика приняла ее благосклонно, и Серж гордился ее талантом, веря, что, не пройдет и года, как имя Адетт Адетти будет знать весь Париж.

Он ревновал, потому что Адетт Адетти оказалась более холодной, требовательной и избалованной, чем Ада Адаева. Адетт Адетти Серж мог восхищаться, Аду Адаеву он любил.

Платили в ресторане мало, зато можно было приносить еду домой. Благодаря стараниям Адетт, Серж получил место швейцара. Служба тяготила его, но он терпел.

Ради нее.

Ради будущего.

Она представляла Сержа братом – хозяин ресторана ревностный католик, он не потерпит на работе людей, живущих вместе без благословения господня. Серж согласился. Остаться без работы и денег было страшно. Адетт выправила документы – он не спрашивал, как, он никогда не задавал ей ненужных вопросов, и с благодарностью принимал заботу – и Серж Хованский стал Сержем Адетти. Братом блистательной Адетт, райской птички ресторана «Ля Флер».