Книга Хроники ветров. Книга желаний, страница 204 – Екатерина Насута

А еще он был очень самоуверенным.

Он отступил и, прочертив клинком круг в воздухе, поинтересовался.

— Ты не передумала, да-ори?

— Нет.

— Мне придется причинить тебе боль. Я постараюсь не убивать.

— Постарайся.

И снова танец. Теперь тангр атаковал куда более целенаправленно, изучив мою защиту, он теперь бил по слабым местам, а я пыталась уклониться. Холодное лезвие ятагана укусило за щеку, потом, словно издеваясь, коснулось плеча… шеи… груди… Тангр не спешил и уставать не собирался.

— Ты проиграешь, — предупредил он, вспарывая кожу на левом предплечье. Больно. Собственная сабля тяжелеет с каждой секундой, движения становятся чуть более медленными, чуть неуклюжими, и тангр, понимая, как близок к победе, не скрывает торжествующей улыбки. Испанский финт завершением связки… почти ушла и… чертов ятаган входит в тело по самый эфес, и одновременно моя сабля, пробивая подъязычную кость, впивается в череп тысячника.

Он умер с улыбкой-оскалом на лице, полностью уверенный в том, что одержал победу. Хорошая смерть.

Больно. Я знала, что будет больно, но не знала, что настолько. Во рту появляется горький привкус, а в ушах — знакомый шум. Но я одержала верх. Нужно достать ятаган и найти кровь. Крови здесь сегодня много, поэтому…

Парню все равно было не помочь: автоматная очередь буквально разрезала его пополам, он лежал у шатра, зажимая дыры в животе руками, и тихонько скулил. Видит Бог, с моей стороны это было актом милосердия, он хотя бы умер счастливым.

— Ты снова сделала это, — Вальрик смотрел без осуждения, но и понимания я не видела. Гадкий мальчишка словно нарочно выбирал самые неподходящие моменты для появления.

— Мне нужно. — Демонстрация сквозной раны, из которой еще продолжала сочиться белая кровь, его убедила. Выдернуть ятаган удалось не сразу, то ли железо застряло в ребрах, то ли у меня попросту не хватало сил, но рану я расковыряла до чудовищного состояния.

— Это ты устроила?

— Я.

— Зачем?

— Ну… — Вопрос более чем странным. Во-первых, тангры — враги, а основной смысл войны — убить как можно большее количество врагов. Во-вторых, наше вмешательство спасло и князя, и остальных от близкого знакомства с методиками ведения допросов в Ульях. В-третьих, это самое вмешательство предотвратило расправу над степняками. Рана горела огнем и чесалась, значит, заживает. Завтра-послезавтра от нее останется тонкий шрам, а потом и он исчезнет. Хотя, попади тангр чуть левее, и… чертовски неприятная перспектива.

— Я хотел поблагодарить, а теперь не знаю. — Вальрик сел на землю, потер ладонью щеку — на коже остался черный след, то ли сажа, то ли кровь, в темноте не разобрать. — Там такое творится, что мне страшно. Люди… они… они их сжечь хотят, своих же.

— За что?

— За то, что с шаманом были. Это он сообщил этим, что мы здесь, а они Великого Хана убили и вообще собирались детей расстрелять, и те, которые вместе с Ханом, тоже с автоматами стояли, а потом, когда вы заявились, все будто с ума посходили. На пули шли, зубами рвали, теперь вот жечь будут. Почему? Их убивали, они убивают, ты тоже вот убила, не из ненависти, а потому, что кровь была нужна. Разве это правильно?

Третьим к нам присоединился Рубеус, выглядел он слегка потрепанным и… пьяным. Значит, все-таки не сдержался. Он старательно отводит взгляд, знает, что я знаю, что он сделал, и стыдится содеянного, ходя честное слово, ничего стыдного в этом нет. Их кровь — наша жизнь, так стоит ли городить вокруг сего чисто физиологического факта философски огороды? Но это хорошо, что в бою сорвался, бой вроде бы как возводит жертву в ранг соперника, по себе знаю, что так намного легче, чем просто охотиться.