Книга Хроники ветров. Книга желаний, страница 147 – Екатерина Насута

Одному в пещере был неуютно, и более того — жутковато: гаснущий костер, неподвижные тела на полу и совершенно непонятно, чем закончится вся эта затея с превращением. Наверное, не следовало отпускать ее. Вампиры сильные и хитрые. А если, очнувшись, она станет мстить людям? Если Морли прав и нужно было оставить все так, как есть?

Вальрик не хотел создавать проблем, он только пытался помочь, а по всему выходит, что сделал только хуже. И с Фомой нехорошо получилось, перепугался… а кто бы на его месте не перепугался? У Вальрика самого чуть сердце не стало, когда она крови потребовала…

Перед Фомой он извинился, да только без толку, по глазам видно, что тот нескоро отойдет от шока. Надо было не спать, а следить… и сейчас спать нельзя, люди обозлены и непредсказуемы, вполне способны на убийство…

Вальрик сам удивился тому, с какой неприязнью думает о людях, будто сам уже и не человек, а… а кто он, собственно говоря такой? Князь без княжества? Командир, приказы которого игнорируют? Человек, бездумно выпустивший на волю опаснейшую из тварей? Сейчас тварь не казалась опасной, выглядела она плохо: кожа бледнее обычного, холодная, как стены в погребе, и дыхание слабое, даже не поймешь, дышит ли вообще. Вальрик на всякий случай подгреб угли поближе к вампирам, пусть хоть немного, но согреет, да и ему сидеть веселее. Дров совсем мало, только-только до утра дотянуть, а там нужно за новыми идти. Раньше просто: один дрова собирал, другой охотился, третий кашеварил, а теперь как быть? Надолго пещеру оставлять нельзя, а без еды и огня он и двух дней не продержится. Коннован же сказала, что нужна неделя.

Ладно, завтра что-нибудь придумает.

Карл

Степь была сухой и горячей, толстый слой дерна, разогретый за день, ночью остывал медленно, насыщая воздух переваренным земляным теплом и дикой смесью запахов. Мягкая вонь перегнивающих в чернозем трав мешалась с совершенно неуместными асфальтово-дымными нотами, место которым в городах.

Поначалу такое несоответствие весьма раздражало, но постепенно Карл привык, и к запахам, и к мягкой почве, пружинящей под ногами, и к сухим высоким стеблям, норовящимся прицепиться к одежде или, добравшись до кожи резануть острым краем мертвого листа.

Ко всему привыкается.

А еще степь будила воспоминания, вытаскивала, выкорчевывала из глубин небытия моменты, о существовании которых Карл совсем уж забыл.

В степи он встретился с Айшей. Нет, встретился, конечно, в Атакаме, на Полигоне, но после Полигона было назначение… и работа… и постепенное понимание бессмысленности происходящего. И даже отупение, унылая покорность.

Про покорность она сказала:

— А ты почти не изменился, такой же угрюмый. И покорно тащишь воз обязательств, — в черном полевом комбинезоне она была хорошо. И знала об этом, и пользовалась. — Ну, неужели ни слова в ответ?

— Привет, — этот разговор казался тогда неуместным и несвоевременным: впереди ждала степь, и некая база, которую предстояло уничтожить, а потом, желательно, выжить и выбраться на точку возврата, но до точки несколько дней пути, а степь хорошо простреливается. И на объекте непременно будут сенсоры, и собаки, и охотники пойдут по следу… и шансов выбраться из этой передряги почти нет. И это не его война, Карл ничего не имеет против китайцев… или японцев… или американцев, засевших на базе, но задание выполнит, потому как на шее Аркан, который сам по себе лучшая гарантия верности.